Лапочка для Демона

Дети вот такого возраста и младше самое лучшее общество для меня и моей неокрепшей психики. Я, видимо, задержалась где-то в этом периоде.

— Кирсан, кончай, уверенно говорит за моей спиной Игорь. Я Ирину тебе не оставлю.

— А куда денешься? в голосе Кирсанова усмешка.

— Нет, что вы?! спохватываюсь я, осознавая, что в любой момент хозяин закроет дверь, отрезая меня от моего Демона, и, не стесняясь Кирилла Михайловича выбегаю обратно в коридор и обнимаю Игоря на шею. Я не хочу, чтобы меня сейчас забрали, а Игоря, у которого проблемы из-за меня, оставили погибать.

Игореша меня обнимает, прижимает к себе.

— То есть ты, Ольгович, приложение? усмехается Кирсан. Одинокий носок, прилепившейся в барабане к женским трусикам.

— Кирсан, блядь! Твой солдафонский юмор я не хрена не понимаю.

— Нечем?

— Я могу уехать, раздраженно цедит сквозь зубы Игорь.

— Угу, Беркут уже ищет, Кирилл отходит в сторону, пропуская нас в свою квартиру.

Я чувствую, как сильно бьется сердце Игоря. Он сжимает зубы с такой силой, что желваки под острыми скулами играют.

"И напряжение, которое должно бы немного улечься в условно безопасном месте, почему-то никуда не девается.

— Бля, откуда знаешь? рычит тихо недовольный Игорь.

— В квартире ребенок, недобайтанный, тихо отвечает Кирсан.

— Здоров, Кит! натянуто улыбается мальчишке Игорь. Это моя невеста, Ириска.

— Мы уже познакомились, улыбается Кит в ответ.

— Когда, растерянно шепчет Игорь и протирает глаза пальцами. Так, Это глюк. Мне перезагрузка нужна.

17. В гостях у заклятого врага

Честно говоря, я бы вырубился там, где стоял, до любой горизонтальной поверхности только дополз бы, так устал внезапно.

Но у Кирсана не дом, а казарма.

Не по уставу спать на диване у телевизора, поэтому меня загоняют в дальнюю комнату, обещают приглядеть за Лисенком, последнее, что удается усмотреть, как Лапочка общается с сыном Кирсана, высоким и худым Китом, о чем-то переговаривается, затем подходит ко мне, гладит по голове. Я ловлю ее руку, целую в ладонь.

И все.

Закрываю глаза и вырубаюсь на узкой, по-солдатски строго заправленной койке.

Бляха… Я и не думал, что такие где-то сохранились, Кирсан, черт.

В моем сне летает Беркут.

Он совсем не такой, как часто рисуют, делая обычную птицу героическим прообразом.

У Беркута коричневый с пегим окрас, изогнутый клюв, годный только, чтоб рвать в кровь, острые когти, привычные хватать беззащитную жертву, глаза навыкате, с черными безумными зрачками.