Парни с совершенно тупыми, бессмысленными лицами жуют жвачку.
Виктор Евгеньевич печально улыбается.
— И… Договор же? Да? Трудовой… И поподробнее про саму специфику… Дизайн? голова отказалась работать еще вчера. В ушах шум, никакой ясности, Но тем не менее, все-таки пытаюсь продавить, узнать хоть что-то.
От недосыпа чувствую сильную слабость, он недоедания трясутся руки.
— Я же сказал, работа творческая… Все по приезду. Собирайтесь.
— А надолго?
— Смотря, как работать будете. Может, пару месяцев… Возьмите вещи, самое главное документы.
Я киваю, бегу собирать вещи.
Мужчины, не снимая обуви, распространяются по квартире. Слышу, как Виктор Евгеньевич шипит на своих подчиненных: «Ничего не трогать».
Правильно, квартира же не моя. Они думают, я снимаю.
В спортивную сумку отправляю пару трусиков, сменный спортивный костюм и теплый свитер. Расческу беру. Пока завязываю кроссовки в прихожей, Виктор Евгеньевич проверяет мой паспорт, отдает мне обратно.
Это почему-то успокаивает.
Они не собираются забирать мои документы. Ну конечно, зачем они им?
Без сопротивления выхожу из квартиры. Виктор Евгеньевич закрывает дверь. Ключ кидает в почтовый ящик на первом этаже. Мы выходим в прохладный осенний день.
Двое здоровых парней зажимают меня между собой, и я иду как на эшафот, растерянно поникнув головой.
Усаживаемся в черный огромный внедорожник и выезжаем со двора.
Тихо. Пахнет кофе и немного сигаретами.
Мимо проносятся привычные с детства улицы, люди ходят… Мы с Ладой столько времени провели здесь.
Гуляли с коляской, потом за руку с Богданчиком… Надо все же им позвонить. Предупредить, что я работу нашла.
Беру в руки телефон, и в этот момент желудок начинает урчать на всю машину, громко-громко.
Ужасно стыдно! Краснею, прячу взгляд, изо всех сил уговаривая проклятый организм угомониться!
— Ирина, хотите есть? начальник смотрит на меня по-доброму, как на ребенка. И. Это участие неожиданно подкупает.
Я торопливо киваю.
Очень хочу. Очень.
Он щелкает пальцем. Один из парней достает из багажника черный рюкзак. Подает мне термос. Сам помогает открыть крышку.
Ударяет в нос невероятный аромат тушеной картошки. Я чуть сознание не теряю.
Откладываю телефон. Потом наберу, когда поем.
Уже понятно, что ничего плохого мне не сделают. Надо же, картошка… С мясом, Господи!
Мне в руки вкладывают пластиковую ложку.
Благодарю и начинаю есть.
