Лапочка

Была бы постарше, нажал кнопку «стоп», поставил бы ее на колени и ощутил, как ловко эти губки могут приносить удовольствие, пока будут двигаться по напряженному члену, шаля вместе с тем своим острым язычком. Но увы, об этом оставалось только мечтать, да и Лапа не являлась опытной любовницей или обольстительницей, но за яйца хватала покруче любой осведомленной самки.

- Может тебя еще и на горшочек посадить?

Глава 10

- Булат Ильнарович, пока все тихо, но есть вероятность, что Магистрова что-то готовит.

- Это тебе Варя доложила? – уточнил я, допив одним глотком утренний кофе и отставив пустую чашку на тележку, привезенную секретаршой.

- Она рассказывает о звонках мне, но говорит, что Танька выходит зачастую из комнаты, чтобы никто не слышал ее разговора.

- А как они приближены друг к другу? Неужели Варя так часто находится у той дома?

Взяв папку с документами, положил перед собой и устало потянулся в кресле, обращая свой взор на Евгения.

- Я тут немного сблизился с Варей, - неуверенно начал он, но вздохнув, все же продолжил: - И она мне обо всем рассказывает. Якобы Таня предложила ей большую сумму, и сказала, что нужно будет провернуть одно важное дело, но какое, пока молчит.

- Живьем закапаю, если вздумает пойти против меня эта Варвара.

- Булат, она не пойдет против тебя, ей тоже все это не нравится, и она не хочет вредить человеку.

- Ты спишь с ней, что ли?

- Мне нравится Варя, и она не плохая девушка.

- Ладно, но будь внимателен. Что-то подозрительная стала Магистрова и вправду, уже несколько месяцев прошло, а она как вша прыгает с места на место!

- Не переживай, Булат, вокруг Ангелики много охраны, и даже она об этом не подозревает.

- Я не могу не переживать. Девочка мне не безразлична.

- Верю, потому что сам кажется начал влюбляться… - признался Женя, доставая из кармана пиджака сигареты и прикуривая…

- Надеюсь не в мою женщину?

- Да ты что? Я про Варю говорю.

- Ну, если девочка не сглупит, будет вам счастье, в другом случае – пусть пеняет на себя."

"Я тоже прикурил сигарету и сделал глубокую затяжку, ощущая, как дым неприятно обжег легкие. С того вечера очень многое изменилось, за три месяца я осознал, что никому не позволю прикоснуться к Ангелике, потому что она была только моей.