Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

- Например, на какие ингредиенты у них аллергия. Иначе похищение может закончиться в больнице.

Краем глаза замечаю, как Воскресенский передергивает плечами. И вдруг делает широкий шаг, встав между нами. Я оказываюсь спрятана за его мощной, огромной спиной.

- Вот же тварь, - яростно выдыхает, склонив голову. Не видя его мимики, мне сложно понять, кому адресовано ругательство.

- Она врет, и так бездарно, - защищается Дарья до последнего.

- Нет, я виновата лишь в том, что позволила себя обмануть, - говорю куда-то поверх мужского плеча.

- Вера, - оглядывается Воскресенский.

- Я могу идти, Константин Юрьевич? Дети ждут.

Не дожидаясь ответа, оставляю бывших супругов наедине.

Глава 25

Константин

Провожаю рыжую фурию охреневшим взглядом, хмыкаю себе под нос и потираю пальцами подбородок. Не останавливаю ее. Позволяю гордой орлице вернуться к птенцам, которые по воле судьбы достались ей от тупорылой кукушки. Но их происхождение не имеет для нее никакого значения.

Прищуриваюсь от грохота, когда Вера с размаха захлопывает ворота. Металл дребезжит, петли жалобно скрипят, железные прутья звякают. Черт, я рискую однажды сам не попасть в собственное «гнездо».

Вот это женщина. С ней шутки плохи. Попробуй только встать у нее на пути! Искусно размажет по асфальту, не испортив маникюр, припечатает шпилькой, оставив пару дырок в груди, и как ни в чем не бывало переступит через бездыханное тело и продефилирует изящной походкой дальше.

Примерно, как сейчас…

Надо бы относиться к непредсказуемой Вере с максимальной осторожностью, а я изгибаю губы в восхищенной улыбке. И наполняюсь таким умиротворением, какого не ощущал все эти четыре года. Ни дня я не был настолько спокоен, как в этот миг. Постоянно дергался, психовал, контролировал каждую деталь. Волновался о дочках до безумия.

Нет, проблемы по-прежнему надо решать, и одна из них жужжит над ухом, как жирная навозная муха, но теперь я хотя бы знаю, что мои дети в надежных руках.

Огненная лава. Женщина контрастов."

"- Костя, ты же ей не поверил? – напоминает о себе Даша. Внезапно, остро, как выстрел в висок.

Морщусь. От противно вибрирующего голоса. От ядовитых слов, которые она извергает из себя непрерывным потоком.