Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Потому что я в этой семье никто. Няня. Или «партнер», что бы это не значило для Воскресенского. Но уж точно я не тот человек, который имеет право лезть с советами. Я и так взяла на себя слишком много. Удивительно, что он терпит меня и вообще согласился поговорить, причем откровенно.

- Вера, у тебя много заказов осталось? – выдает после паузы.

Встрепенувшись от неожиданности, я запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Снизу вверх. Однако, несмотря на то, что Костя опасно нависает надо мной, я не ощущаю его давления или превосходства.

Мы общаемся на равных.

- Предыдущие все сдала, Дашин не в счет, - опомнившись, восстанавливаю в разрозненных мыслях свой «рабочий график». - И сегодня взяла один новый.

- Можешь передать его этому своему... – красивое лицо недовольно искажается.

- Матвею? – кривится сильнее, и я понимаю, что угадала. - Ну, в принципе, заказ несложный. Могу, - непонимающе свожу брови. - А зачем?

- Чтобы уехать.

- Но я… - растерянно выдыхаю.

Понимаю, что сопротивление бесполезно, однако не в моей натуре подчиняться беспрекословно.

Я должна хотя бы знать цель и место. Участвовать в обсуждении, а не слепо следовать за поводырем. Пусть даже таким грамотным, сильным и убедительным, как Воскресенский.

Хмурюсь, вопросительно и смело глядя на важного, возвышающегося надо мной мужчину, и его уверенность пошатывается.

- На время, - объясняет осторожно, словно крадется ко мне по минному полю. - Немного отдохнете с девочками за городом.

- Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь…

Я медленно поднимаюсь, и мы оказываемся лицом к лицу.

Поясницей упираюсь в спинку кресла, которое мешает мне отступить назад. В поисках точки опоры врезаюсь пальцами в край стола и сама не узнаю свой тихий голос:

- Ты решил их спрятать?

- Вас, - неожиданно уточняет, будто считает меня частью семьи. - Подальше от Даши, да и от Жени твоего. А я останусь здесь и сам с ними разберусь, - вздыхает, спотыкаясь о мой напряженный взгляд. - Я устал дергаться, переживая за вас. Это невероятно отвлекает от дел.

Опускаю глаза и невольно упираюсь в бронзовый треугольник кожи, виднеющийся из-под расстегнутой на груди рубашки. Вбираю носом воздух, смешанный с терпким ароматом одеколона, кофе, бумаг и его личным запахом, который сложно разложить на компоненты. «Воскресенский №5» с базовыми нотками власти, силы и принципиальности. Свежестью льда в сердце. И стойким шлейфом упрямства и горькой иронии."

"- Это не выход, - говорю в его торс и поднимаюсь к лицу.