Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

- Все… правда, - произношу тихо, чтобы свести шок к минимуму, насколько это возможно в нашей ситуации.

- М-м-м, - тянет неоднозначно и поворачивается ко мне лицом. Касаемся носами, обмениваемся взглядами, сплетаемся дыханием. – Я хочу к ним, - Вера дергается, порываясь встать.

- Тш-ш, - шикаю на нее, не выпуская из объятий. – Разбудишь, испугаешь, - убеждаю, перебирая спутанные кудри на ее затылке. - Ты и так с ними. И всегда будешь, я обещаю, - целую в висок и задерживаюсь, впитывая ее близость."

"- Как же так… - причитает, уткнувшись носом мне в щеку.

– Четыре года… - нежные ладони скользят вверх по моим плечам и ложатся на шею, будто собираются придушить меня. Но вместо этого Вера крепче меня обнимает в поисках опоры и помощи. Сама не справляется с шоком и волнением.

- Рыженькая, как твое самочувствие? – покачиваю ее в руках, как ребенка, и успокаивающе поглаживаю по спине. - Может, врача вызвать?

- Нет, это лишнее, - отстраняется, пытаясь совладать с эмоциями и зарыться обратно в свою раковину.

– От нервов и усталости давление упало, наверное. Сейчас сделаю себе сладкий крепкий чай – и все пройдет, - выдавливает из себя неестественную улыбку, но с ресниц предательски срывается слеза.

- Я принесу, отдыхай, - аккуратно дотрагиваюсь губами до внутреннего уголка ее глаза, собираю соленую влагу. Покрываю поцелуями лицо, которое возвращает себе здоровый румянец. И, не позволив себе большего, встаю с кровати.

- Костя… - зовет вкрадчиво. – Я могу еще раз взглянуть на тест ДНК? – смотрит на меня с такой мольбой, что и мысли не возникает отказать.

Я больше не могу с ней спорить.

Когда я возвращаюсь в спальню с горячим чаем, Вера перечитывает заключение экспертизы и роняет слезы на смятые бумаги. Услышав звук шагов, поднимает на меня взгляд. Строгий, воинственный, дикий. Помимо боли, в нем вспыхивает нечто злое и необузданное. Принимаю это на свой счет. Пока я готовлюсь расстаться с жизнью от рук самой дорогой женщины в мире, она вдруг чеканит:

- Ты выяснил, как это произошло? И кто лишил меня родных дочек?

Оставляю чашку на тумбочке, подальше от возмущенной, вспыльчивой Веры, а сам сажусь на кровать, вполоборота к ней и упершись локтями в бедра.

Набираю полные легкие воздуха, ожидая очередной виток тяжелого разговора.

- Надеюсь, ты не подозреваешь меня? – начинаю защищаться от фурии. - Я сам только узнал.

- Что ты, нет, - неожиданно ее ладонь ложится на мое плечо и ласково ведет вниз.