Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Наклоняюсь к лапочкам, аккуратно целую их по очереди в лобики, а потом подставляю лицо. Почти синхронно они чмокают меня в обе щеки. Обнимают за шею, повисая на мне. Подхватываю дочек на руки, подкидываю под аккомпанемент звонкого детского смеха – и мы «летим» на кухню.

Ярослава Ивановна, махнув рукой, оставляет свои воспитательские замашки. С улыбкой наблюдает за нами. Терпеливо ждет, пока мы попрощаемся.

- Так, вы не балуйтесь, - стараюсь подкрутить строгость в своем голосе на максимум. Судя по смеху няни, получается неубедительно.

- Злоупотреблять не буду, Константин Юрьевич, - оценивающим взглядом пройдясь по мне, она смахивает что-то с лацканов пиджака, приглаживает их, а потом поправляет воротник.

- Вы будто и моя нянька. По совместительству, - ухмыльнувшись, приобнимаю ее в знак благодарности.

- Да вам бы она тоже не помешала, - тянет с непонятной мне тоской. Списываю ее тон на усталость. – Не нашли никого мне в помощь? Девочки растут, такие непоседы.

- В процессе, - отстраняюсь. – Ищу. Я бы определил их в частный детский сад, но сами понимаете…

- Нет-нет, - активно размахивает руками. – Кто там за ними следить будет и питание контролировать? Замучаетесь сыпь выводить и скорую вызывать. Тьху-тьху, не дай бог, - суеверно сплевывает через плечо.

- Обещаю, я активно займусь поиском подходящей кандидатуры, - в сотый раз говорю, но не выполняю.

- Ой, - закатывает глаза. Не верит.

Ухмыльнувшись, спускаюсь с крыльца. Направляюсь к парковке – и уже через пару минут выезжаю за ворота, которые автоматически закрываются позади моей машины.

Собираюсь вырулить на дорогу, но перед капотом внезапно появляется чей-то силуэт. Вырастает из ниоткуда, чуть ли не бросается под колеса. Резко торможу и чудом останавливаю машину в нескольких сантиметрах от тупорылой самоубийцы.

- Придурочная, что творишь? – толкнув дверь, выкрикиваю грубо.

- Цела, - бубнит в ответ, поднимает какие-то свертки и выпрямляется, отряхиваясь.

Предстает передо мной во всей, мать ее, красе.

Лучше бы сдохла. Хотя тогда бы меня посадили – и мои лучшие ребята не отмазали бы. Нельзя. Пусть живет, но как можно дальше от нас.

- Даша? – уточняю, до последнего надеясь, что она – плод моей воспаленной фантазии. Страшный сон. Галлюцинация.

- А говоришь, не узнал, - тянет уголки губ вверх. Дрожит.