- Девочки, внимательнее, - тоном учительницы произносит Вера. – Что это? – и умолкает, давая детям время на раздумья.
- Гле-еческий олех! – с трудом выговаривает Маша и хлопает в ладоши.
- Грецкий орех, - звучит нежно, с обволакивающим теплом, таким настоящим и осязаемым, будто кто-то разжег костер в остывшем после долгой зимы доме.
На ходу скидываю пиджак и оставляю его на перилах лестницы. Неторопливо крадусь по коридору, ослабляя галстук на шее.
- Нельзя. Красный, - говорит непонятыми мне шифровками Ксюша.
Аккуратно толкаю дверь, но не спешу заявлять о своем присутствии. Через образовавшийся зазор наблюдаю за малышками.
- Умнички мои.
Вера сидит на ковре спиной ко мне, треплет девочек за щечки. И, когда поворачивается в профиль, я вижу, как она улыбается. Убрав какую-то карточку, двигает к себе коробку с игрушками. Перебирает содержимое, словно выискивая что-то определенное.
- Вот. А это? – достает оранжевую резиновую пищалку для ванны. Кажется, из набора «Овощи и фрукты». Ярослава Ивановна нам его дарила.
Давно. Я думал, мы все выбросили или растеряли.
- Мор-рковка, - отзывается Ксюша и, ревностно зыркнув на сестру, быстро, чтобы опередить ""конкурентку"", выпаливает: – Зеленый. Можно! – и забирает игрушку себе.
Стоп. Они аллергенные продукты сортируют? Я бы, конечно, до такого не додумался.
- А Вела? – дергает ее за локоть Маша, и наша няня выпускает из рук очередной предмет.
- Что, солнышко? – растерянно уточняет.
- Вера – красный или зеленый? – формулирует вопрос Ксюша.
С трудом сдерживаю глухой смешок. Умеют же дочки поставить в тупик. Любого взрослого за пояс заткнут. Даже Вера на секунду теряет дар речи.
- Что? – выдыхает после заминки. Чуть запрокидывает голову, встряхнув волосами, и запускает руку в густые кудри, поправляя заколку на затылке. - Вы же не собираетесь меня есть?
Смеется. Бархатно, искренне, беспечно.
- Зеленый, - хрипло выдаю, переступая порог.
Вера оборачивается и мгновенно прячет улыбку. Я лишь успеваю отметить про себя, что она ей очень идет.
И все. Вера возвращается в свой кокон. От ее хорошего настроения не остается и следа. Ямочки на щеках исчезают, черты лица становятся строже, глаза прищуриваются. Веснушки застывают на напряженном носике.
- О, папа! Папа! – разряжают атмосферу радостные крики малышек.
Обнимаю их, не упуская из вида Веру. Она степенно поднимается, разглаживает платье ладонями, поправляет пуговицы на груди. И, убедившись, что все идеально, приближается к нам.
