Разберешься?
Инструктирует меня важно, будто она в нашей семье хозяйка, загибает пальчики, перечисляя «приметы» вещей, а я тем временем сканирую ее.
- Ты серьезно? – возмущенно свожу брови. – Я четыре года с ними «разбираюсь». Как-то же справлялся.
- Ты знал, что девочки терпеть не могут, когда их одевают одинаково? – припечатывает меня странным вопросом.
- Хм, ну, - потираю подбородок, покосившись на дочек. Маша красуется в трикотажном платье и колготках с мордашками Мини Маус, а Ксюша важно прохаживается в джинсах и длинной тунике с капюшоном и ушками зайца.
Все это я им покупал, правда, в двойном экземпляре. Одевал по ситуации и по погоде. Разумеется, одинаково. А они не возражали.
- Понятно, теперь будешь знать, - Вера победно хмыкает, будто лапочки приняли ее в свою тайную ложу, куда меня забыли позвать. Я даже ощущаю слабый укол ревности. – Слушай, мне кажется, я быстрее найду, - тянет недоверчиво, проследив за моим опешившим взглядом.
- Нет, я сам, - останавливаю ее ладонью. Иначе меня вообще с должности отца разжалуют.
Быстро шагаю в дом, поднимаюсь по лестнице – и замираю на пороге комнаты. Чисто, опрятно, убрано. Все вещи на своих местах, разложены по полочкам, игрушки аккуратно выставлены на диване и на широком подоконнике. Непривычно. У меня дома обычно бардак. Он исчезает на время, когда приходит уборщица, а потом сразу же возвращается. Живем по принципу: не можешь победить хаос, стань его частью. Но Вера сделала невозможное – подчинила беспорядок. Все-таки она немного ведьма, другого объяснения у меня нет.
Ищу ее комнату, чтобы взять что-нибудь теплое и для нее. Стараюсь не копаться в женских вещах, поэтому хватаю первый попавшийся под руку кардиган. Пахнет ею: ванилью, бисквитами, взбитыми сливками. Перекидываю «пропитанную сладостью» шерстяную ткань через локоть – и спешу во двор.
- Так, давайте утепляться, - наклоняюсь к дочкам, которые бегут мне навстречу.
- Мама Вела сказала тебе помочь, - простодушно выпаливает Маша и кутается в вязаную кофточку.
- Проследить, а то ты все перепутаешь, - повторяет ее слова Ксюша, а сама радостно застегивает толстовку.
- Ох уж эта мама Вера, - усмехаюсь, а заодно пробую на вкус «статус», которым ее наградили малышки.
Мама Вера, значит? Ей идет. И звучит так обыденно, правильно. Так легко слетает с детских уст. Словно Вера для них родная.
* * *Нахожу ее возле деревянного ограждения. Склонившись, поджигает что-то, раздувает и машет ладонью. Сама же закашливается от тяжелого запаха.
