Напряженные, твердые, будто высеченные из мрамора. Костя весь похож на каменную глыбу, но едва уловимо смягчается от моих прикосновений.
«Красный или зеленый?» - повторяю мысленно. И заодно спрашиваю сама себя.
Наконец-то, догадываюсь, о чем речь. Воскресенский вспомнил игру «Можно или нельзя», которую я придумала для двойняшек. Значит, он видел и слышал нас тогда.
- Подглядывал за нами с лапочками? – поглаживаю стальные мышцы, расслабляя их.
- Любовался, - улыбается Костя и скользит ладонями по моему пеньюару. Ведет к пояснице, по позвоночнику вниз и останавливается там.
- И делал бы это вечно, - вдруг заявляет. - Мне нравится, как ты ладишь с детьми, Вера. Как относишься к ним. И как они привязываются к тебе.
- Подожди, - отклоняюсь, чтобы поймать его взгляд и считать эмоции. – Все, что за пределами твоего дома, должно катиться к черту, - цитирую его. - Какое «вечно»? – вопросительно поднимаю брови.
- Так ты уже внутри, - парирует он и, взяв мою ладонь, прижимает ее к груди. Словно имеет в виду нечто большее, чем дом.
Мое сердце пропускает удар.
Высвобождаю пальцы из его хватки. Веду рукой вверх, слегка цепляя ногтями футболку, подключаю вторую. И двумя – обвиваю мощную шею.
- Желтый, Костя, - сипло лепечу, вызывая недоумение на его лице.
Вдох. Все внутри скручивается в тугой узел. Сердце останавливается, чтобы потом зарядить с новой силой, разливая яд по венам.
Не дожидаясь, пока он примет сигнал, я приподнимаюсь на носочки и целую его. Сначала ласково и сдержанно, но потом поддаюсь его животному напору.
Впускаю в себя горячий язык, сплетаю его со своим. Отвечаю охотно, умело, со всей накопившейся страстью.
- Ты и правда сладкая, - чуть слышно выдает Костя, оторвавшись от моих губ.
Озверев, подхватывает меня под бедра и усаживает на мокрую столешницу, прямо рядом с раковиной. Подаюсь вперед и упрямо соскакиваю с нее. Укоризненно смотрю на Воскресенского.
Заключив удивленное, но заинтересованное лицо в ладони, отвлекаю Костю поцелуями. Взбунтовавшись, толкаю его в сторону выхода.
Пока он не врезается лопатками в перегородку и не покачивается от неожиданности.
- Дверь, - коротко поясняю и, подавшись к нему, прикусываю его нижнюю губу. В ответ он буквально душит меня глубоким поцелуем.
Успеваю выбросить руку к двери, захлопнуть ее и закрыть на щеколду. И в следующую секунду меня прокручивают вокруг свой оси, дезориентируют, впечатывая спиной в косяк.
Мы с Костей меняемся местами. Теперь он вжимает меня в стену, фиксируя мое тело.
