Пообщавшись с Воскресенским ближе, я потеряла последнюю надежду на то, что он когда-нибудь, даже в параллельной реальности, согласился бы помочь мне с разводом и несправедливым решением суда. Нет, зря я вообще к нему ходила и унижалась. Наоборот, он способен раздавить меня и все мои начинания, всего лишь щелкнув пальцами. И вот этого я допустить не могу. Мне не нужны такие влиятельные враги, поэтому придется наступить на горло собственной гордости и искать с циником консенсус.
- Подождать вас, Вера Александровна? – мнется на крыльце Матвей.
Никак не хочет уезжать. – Темнеет скоро.
- Зачем? Я же за рулем, - пожимаю плечами. – Ты лучше парней по домам доставь, - киваю на ожидающих у машины поваров. - Они перетрудились сегодня, а завтра им наверняка еще выходить на смену в кафе. С самого утра. К моему бывшему мужу, - уточняю с тоской и обидой.
Эмоции, свойственные слабой женщине, мгновенно сменяются разрушающей яростью. И я стискиваю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
Какой же говнюк! Женя самое дорогое у меня отнял.
Подлый и безжалостный, как большинство мужиков.
- Да он не следит за пунктуальностью, - отмахивается Матвей. Вот он исключение, настоящий мужчина. И верный товарищ. – Евгений ведет себя так, будто ему вообще пофиг на бизнес.
- Потому что ему действительно плевать, - соглашаюсь. – Ладно, все. До следующего заказа, - дружески обнимаю его. – Если они у нас будут…
- Вера Александровна, будут! – в очередной раз приободряет меня. Не сдается и мне не разрешает складывать лапки. Всем своим видом вопит: ""Взбивай из молока масло, Вера!"".
Попрощавшись, возвращаюсь в гостиную. Терпеливо жду Воскресенского в кресле в дальнем углу помещения. Он не сразу видит меня, когда спускается с лестницы. Заметив, выдыхает с облегчением и ускоряет шаг.
- Простите, Вера, задержался дольше, чем планировал, - покосившись на часы, приглашает меня в кабинет. – Проходите.
Дверь не закрывает. Видимо, чтобы слышать своих дочек, которые остались на втором этаже.
- Присаживайтесь, - галантно отодвигает стул, а сам опускается в кожаное кресло напротив.
– Мы можем перейти на «ты», Вера? – вдруг спрашивает, устало откидываясь на спинку.
- Как удобно, - отвечаю с опаской.
Воскресенский непривычно адекватен и спокоен. Массирует переносицу, прикрыв глаза, шумно вздыхает, а потом вдруг хрипло, с налетом безысходности выдает:
- Вера, я хочу предложить тебе работу.
- Хм, какого плана? Вам нужен кондитер? – вытягиваюсь по струнке, не ожидая такого поворота.
- Не совсем.
