Лапти

Уполномоченный, прищурившись, окликнул его:

— Пунцовский исполнитель?

Тот поднял голову, пренебрежительно повел глазами по сторонам и, не отозвавшись, опять затянулся дымом.

— Как фамилия? — не сдерживая злобы, крикнул уполномоченный.

— Моя? А зачем тебе? — насмешливо спросил тот.

— Да ты что, — совсем уже вскипятился уполномоченный, — ты что там сел? Ну-ка, иди сюда!

— Мне и тут не плохо, — заслышав окрик, хмуро ответил исполнитель.

— Не плохо? Ну, с тобой разговор окончен. Милиционер, возьми кулацкого агента.

И хотя не было особой надобности поспешно вскакивать, милиционер быстро двинулся, схватил исполнителя за шиворот и потащил к двери. Исполнитель, вероятно, и не стал бы протестовать, если бы просто ему объявили об аресте, но сейчас, не то испугавшись, не то обозлившись, принялся кричать и вырываться из дюжих рук. Это еще более подзадорило беззлобного милиционера. Арест оказался «с препятствиями». Когда вышли на улицу и исполнитель пытался затеять там с милиционером драку, тот, смеясь, обхватил его поперек тела и отнес в колокольню.

— Спичек при нем не было?

— Я учел. Он папироску у парня прикуривал.

Обращаясь к пунцовским мужикам, уполномоченный приказал:

— Чтобы завтра тридцать подвод выставить. По двадцати пяти пудов ржи на каждую. Пошлем к вам в помощь… Кто поедет? — обратился к присутствующим.

— Гони меня, я таковский, — поднялся Афонька.

— Езжай! С твердозаданцами никаких разговоров! Для связи со мной держи наготове верхового.

Когда ушли и в сельсовете настала тишина, уполномоченный обратился к милиционеру:

— Ты хотел еще рассказать… — Но в это время отворилась дверь, вошел Яшка с парнями: они ходили на поселок Камчатка.

— Сколько? — спросил уполномоченный.

— Семнадцать едут, а четверо дают подводы для колхозного хлеба.

Милиционер засмеялся.

— А у тебя сколько? — спросил его Яшка.

— Тридцать пять со своим и тринадцать подвод.

— Где нам до тебя! Дай-ка твою шинель.

— Думаешь, амуниция помогает?

— Я без угроз! — смеется милиционер.

— Садитесь, ребята, — предложил уполномоченный. — Утром еще раз пойдете проверите. Рассказывай, — обратился к милиционеру.

Но едва тот открыл рот, как, запыхавшись, вбежал Перфилка и, тараща глаза на милиционера, крикнул:

Некоторое время милиционер непонимающе смотрел на Перфилку, затем вскочил и чуть не стукнулся макушкой о матицу потолка.

— Право у него в ногах.