Лапти

Было необычно тихо, и как-то по-особенному глубока высь голубых небес, где лишь изредка слышался переливчатый клекот журавлей, улетающих на юг, или, переплетаясь, плавали тонкие тянущиеся кружева паутины.

В избе-читальне, куда позвали Прасковью, уже сидели выбранные недавно делегатки, там же была и Фомина. Всем им что-то рассказывала Дарья, а они громко смеялись. При появлении Прасковьи смех утих, лишь только одна Дарья хихикала и, указывая на Прасковью, проговорила:

— Ишь на помине легкая.

— А разь чего про меня баяли?

— Так и есть про тебя, — ответила ей Фомина.

Прасковья махнула на Дарью рукой.

— Не слушайте ее. Небось через нее и меня в делегатки выбрали.

— А разь плохо? — крикнула Дарья. — Ишь как ты председателя из себя изображала.

Фомина прервала их. Указывая Прасковье на скамейку, сказала:

— Ну-ка, будь еще раз председателем.

Не успела Прасковья сесть, как сзади облапила ее Дарья, крепко сжала своими сильными руками за шею, чмокнула в ухо и звонко захохотала:

— А я твой секретарь буду.

Подошли остальные делегатки, и Фомина стала им рассказывать, кому что делать, кого куда выделить.

После распределения работы заявила:

— Вот что, бабы, работать так работать. А работы в вашем селе много. Мне придется задержаться у вас. Помочь вам. Начать надо с кооператива.

Поговорили еще кое о чем и разошлись.

Прасковья шла, словно пьяная. Ей хотелось не домой идти, а сесть где-нибудь, чтоб никто не видел, и разобраться во всем, что произошло за эти дни.

— Кончили заседанье?

Еще заметнее бросилось в глаза, что Петька намного стал выше, крупнее, а лицо было в точности похоже на Степаново, когда тот был парнем. Те же глаза, кудри на висках, та же походка вразвалку.

— Вроде чумовой стала. Ты куда идешь?

— Газету стенную готовим.

— Опять вас ругать начнут. Нефедушка и сейчас зубами скрипит.

— Нефеду от нас мало досталось. Зачем он озимь у бедноты скупает? Вот в суд еще скоро на него подадим.

Прасковья испуганно зашептала:

— Гляди, сынок, как бы голову не свернули.

— Вона! — присвистнул Петька.

— А теперь кого протащите?

— Лавочника Лобачева и приказчика кооператива. Они заодно орудуют. Все село обделывают.

Прасковья вспомнила, что ее выделили в кооператив.

— Разберись, сынок, а потом уж…

Петька хотел что-то сказать, но подбежала Аксютка и закричала:

— Вот заболталась, а Ванька орет: есть, вишь, хочет.