Лапти

Скажи-ка, где комиссионны?

— Какие комиссионны? — дрогнул голосом закупщик.

А приказчик — голову выше, мимо него в зал, в собрание, не словами, а плетью:

— С загконторы райсоюза.

Теперь уже приказчику вопил зал:

— Говори-и, Гри-и-иша-а!

— Он думает, про него не знают. Как же, прокрадешься! Пущай я пятьдесят целковых должен. Должен, а не прикарманил, корову не купил, а вот ты-то подсчитай свои, сколько их.

— Ври больше… Так тебе и поверили.

— Поверят. Тебе верили, а мне нет?

— Говори-и!.. — топали ногами.

— А сколько пропито?

— Кем? — отступал закупщик от наседающего Гришки.

— Сам скажи, с кем пил.

— Ни с кем я не пил.

— Так-таки не пил, и не врешь?

— Ну да, не пил. Если ты знаешь, скажи — с кем.

Этого закупщик никак не ожидал.

Только и нашелся крикнуть:

А народ изнемогал от восторга. Ефрем, председатель, орал громче всех:

— Тише-е, ор-рлы! Сейчас начистую выяснится, кто кого? Выкладывай, Гриша, как у попа на исповеди.

Гришка сбросил полушубок с плеч на пол и решительно поплевал на руки:

— Граждане, мне скрывать нечего.

Вы нас избираете, вы нас избиваете. Ревизионная комиссия чего, разве она найдет? А у меня сейчас как на духу. Фисташки — чепуха, сами знаете, обсчитали нас, растяп, на две тысячи. Без счета принимали, ну, мы и прикупили, чтобы оплошность прикрыть. Но фисташки — задира, фисташки — кончик. Тяните за него, вытянете сотенку-другую рублей. А где эти сотенки? Кои пропиты, а кои в Тимохиной буренке ревут. Хороша коровка-то, удойная попалась. А пропито много, только покопайте. А не так, спросите дядю Данилу, вестового. У него пили, он и самогон таскал да разные жарехи с яичницей заказывал. Он один больше нашего знает.

— Один ли? — крикнул сам Данила с задних рядов. — Может, еще кто?

Тогда председатель кооператива к приказчику бросился:

— Чего орешь, черт заразный?! Откуда ты взял?

— Оттуда, откуда и ты брал! — бросил ему в лицо Гришка.

— Протранжирил денежки, теперь на других валить вздумал?

— Сам ты главный заводила!

— Нет, это ты глот.

Не слушайте его, граждане! — заорал председатель, стирая с лица вдруг крупно выступивший пот.

— Кро-о-о-ой! — безудержно неслось из зала. — Крой, Гришуха!

— Закупщик-то комиссионные по пять копеек с пудика с загконторы огребал. А вывезли мы по наряду три тысячи пудов. Сами вы в подводах были, которые вам за паи засчитывались. Вот и считайте, граждане: по пятачку — три тысячи пятачков! Урожай хороший… А где эти денежки? Вот отчего наша торговля глохнет.