Верхняя и нижняя челюсти начали удлиняться, деформируя лицо, зубы тоже становились длиннее и острее, на пальцах рук и ног появились белые когти.
Тимофей впился когтями в подлокотники кресла и рывком встал на ноги, заставив Закревского испуганно отпрянуть. Кресло под ним сильно нагрелось, а он не хотел, чтобы оно вспыхнуло.
А еще кое-что теперь мешало ему сидеть. Он с хрустом распрямил спину, и чешуя на теле проступила сильнее. На плечах, на шее появился густой длинный мех, белый с золотыми вкраплениями, шерсть постепенно покрывала спину, опускаясь все ниже.
Когда он повернулся, все увидели пушистый хвост, покрытый такой же золотистой шерстью.
Густая грива покрыла голову парня, сквозь нее прорезались длинные остроконечные волчьи уши. На груди и животе шерсти не было, но крепкие брюшные мышцы покрывала золотистая узорная змеиная чешуя. На вытянувшемся лице также проступила короткая шерсть, появились волчьи усы. Трансформация завершилась лишь после того, как глаза парня стали полностью золотистыми с узкими черными точками волчьих зрачков.
Теперь перед потрясенными взрослыми стоял двухметровый Огненный волк, в густой шерсти которого мелькали яркие языки пламени.
– Феноменально, – шепотом произнесла Лариса Аркадьевна.
Она вытащила из кармана пиджака мобильник и сфотографировала Тимофея. Затем взглянула на дисплей и увидела лишь расплывчатое желтое пятно.
– Ты позволишь? – спросила она, снова поднимая телефон на уровень глаз.
Волк медленно кивнул косматой головой, затем нахмурился, сосредотачиваясь.
– Давайте!
Женщина снова сфотографировала его, и на этот раз снимок получился.
– Теперь вы все обо мне знаете, – хрипло произнес Тимофей изменившимся голосом. – Я такой же, каким был мой настоящий отец…"
"– Такой же, да не совсем, – пробормотал Марат Закревский, поправив на носу очки. – Честно сказать, я впервые вижу такую разновидность…
– О чем вы? – настороженно спросил Зверев.
– Огненные волки похожи на тебя, но ты выглядишь немного иначе, – удивленно сказала Елена Федоровна.
– В них куда больше от рептилий, нежели от волков. Но ты… Ты отличаешься.
Закревский тоже сфотографировал Зверева на свой телефон.
– Спасибо, Тимофей, – сказал он, убирая мобильник. – Если ты говоришь, что не поджигал дом Устиньи, мы тебе верим. Теперь ты можешь идти… Но сначала… верни себе прежний облик. Нам предстоит долгий путь познания и ответов на вопросы, и это не последняя наша встреча. Но пока… Пока ты можешь идти отдыхать.
