Ларс

Трубный голос волхва действовал гипнотически.

– Дружина Сигурда утонула в море, когда разметало их ладьи сильной волной, – начал говорить волхв, – а воины были ранены в сражении с Гунульфом и хищными, как голодные волки, норманнами его. И три сына Гостомысла не смогли добраться до берега и отдали жизни свои за нас, и оттого есть великая печаль на Ладожье и в Хольмгарде.

Волхв говорил долго. Он дирижировал тембром своего голоса. Даже я, дитя 21 века, не мог оторвать взгляда от плавных движений его посоха, вникая в то, что он вещает.

В какой-то момент я отвлекся от происходящего. Меня не покидало ощущение, что все это какая-то игра, бред больного воображения. Я хочу домой, в свой век и эпоху. Хочу интернет и телефон. Да простейшую туалетную бумагу. В голове поселились панические мысли. Мне не нравится здесь. Меня могут раскусить. Я не пригоден к жизни в этом времени. Моральные терзания толкали меня на безумства. Хотелось бросить все и убежать. Трусливые мыслишки стучались в черепушку, вводя меня в состояние уныния.

Я почувствовал, как Умила дергает меня за руку. Старец закончил речь. Гостомысл подошел к ладье и толкнул ее. Народ провожал удаляющуюся лодку. Сзади кто-то отправил горящую стрелу, поджигая суденышко.

Нужно отметить интересный момент, что в целом, народ не сильно угрюмый. Умила, как мой проводник, щебетала без умолку. От нее я понял, что в традициях их народа прощание с погибшими – это не что-то плохое, а нечто нейтральное. Словенское племя верит в то, что душа умершего, если она вела достойную жизнь, устремляется в лучший мир, на пир с Богами.

С последними тут тоже не все просто. Волхв является жрецом Перуна, чей идол я разглядел на площади. Монументальное сооружение. Дерево, из которого стругали его, было в обхват метра три-четыре. Местная религия допускает жертвоприношение. Надеюсь, меня не отправят на алтарь в качестве жертвы, если вскроется мое попаданство.

Народ двинулся за пиршественный стол. Мы с сестрой присоединились к праздношатающимся. Благодаря Умиле я «познакомился» со всеми видными деятелями племени, причем не только словенов.

Поддержать Гостомысла пришли его союзники, предводители племен чуди, веси, меров, кривичей и дряговичей."

"А еще я узнал, что после вече, Умила завтра уплывает к своему мужу, поэтому я останусь без гида. Эта новость меня расстроила, я уже проникся, никогда ранее не испытанными, братскими чувствами. А вече, на которое меня позовут, как сына словенского вождя, будет по вопросу похода на Гунульфа.