Ольга обиделась на то, что кроватка была «поношенная», а не новая. Но лучше такая, чем вообще никакой. Наташа с Петей отдали кроватку и уехали. Ольга уложила дочку и сказала:
– Мама, иди посмотри на нее.
Мать стояла в дверном проеме.
– Спасибо, мне отсюда хорошо видно, – ответила мать.
Ольга села рядом с кроваткой и заплакала. Она долго держалась – пока ехала в роддом, пока лежала после родов. Думала, вернется домой, и все уладится, а тут поняла, что ничего не уладится.
В роддом Ольга доехала сама, на автобусе.
Воды отошли дома. Она лежала на кровати и почувствовала, что кровать стала мокрой. Ольга успела перестелить белье – чтобы мать, уехавшая «по своим делам», не ругалась – и замочить в тазу испачканное. Потом села в автобус и поехала в роддом. Позвонила Наташе с Петей, но никто не ответил. Был вечер – автобус переполнен. Ольга держалась за огромный живот и хотела только одного – сесть. Но пробраться к сиденьям было невозможно. Да и свободных не было.
– Пропустите, здесь беременная, – пыталась ей помочь какая-то женщина.
Двое мужчин и старушка встали боком, пропуская Ольгу. Но больше никто не сдвинулся с места. Ольга так и стояла, зажатая между мужскими спинами. Перед ней стоял мужчина в рубашке с короткими рукавами – на рубашке отпечатались капли пота. Ольгу затошнило. Она повернулась в другую сторону. И уткнулась в небритую подмышку. Мужчина держался за поручень. Ольга начала пробираться к выходу – решила дойти пешком. Хорошо еще, что до роддома оставалась одна остановка.
Туда она добралась чудом.
Чудом была старушка, которая подхватила Ольгу по дороге. Ольга начала оседать на землю. Она шла и удивлялась, откуда у этой старушки, высохшей и хромой, столько сил. Старушка довела ее до роддома, посадила на банкетку в приемном покое.
– Держись, деточка, – сказала она и сунула в руку яблоко.
Ольгу долго не «оформляли». Она сидела и грызла яблоко. Лишь бы отвлечься от боли.
– Раз жрет, может подождать, – услышала она слова одной нянечки.
Потом, где-то через час, судя по настенным часам, ее повели «оформляться».
– Схватки через сколько? – спросила уставшая врачица.
– Не знаю, – ответила Ольга.
– А почему с накрашенными ногтями? На блядки собралась или рожать? – Врачица говорила, не глядя на Ольгу и не переставая писать в карте. Ольга к тому моменту находилась в состоянии отупения. И даже не обиделась. После того как врач заполнила нечитаемыми каракулями лист карты, Ольгу повели на «обработку».
– Лезвие принесла? – спросила врач.
