И качается стоя. Страшно – потому что можно упасть, не удержав мокрыми ладонями неудобную широкую железную палку. Здорово – потому что можно присесть, оттянувшись на руках, взлететь так, что в животе начинает ныть, и ухнуть вниз. Вета держалась на качелях не руками, а локтями, сцепив на груди ладони замком. Так надежнее. Мать ей тоже хотелось удержать так же. Такой же хваткой. Ей нужны были тактильные ощущения. Больше всего на свете ей хотелось заснуть и проснуться, прижавшись к теплому боку матери.
Но Ольга считала это непедагогичным и противоестественным.
Ребенок должен спать в «своей» кровати, на «своем» постельном белье. Она была за дисциплину и порядок. Сказано: «Спокойной ночи» – значит, спать. Если что-то сделано хорошо – аппликация, рисунок, можно сказать «хорошо», но не больше. Бурные изъявления восторга по поводу рисунка кривого детского кораблика или самостоятельно написанного первого слова «мама» Ольга считала излишними."
"Так же как от любви, в животе ныло от страха. Вета боялась мать. Правда, это по ощущениям было похоже на воздушный шар, который надувается где-то внутри и медленно сдувается, превращаясь в дырявую тряпочку.
Мать Вету била. Авоськой. Авоська, в которой никогда никто ничего не носил, висела на ручке кухонной двери. С внутренней стороны. Авоська била больно. Сначала Вета боли не чувствовала. Нестерпимо жечь на месте удара начинало через паузу. От этого затяжного ожидания боли становилось еще страшнее. Однажды Вета спрятала авоську под диванную подушку. Мать долго искала, металась по квартире.
Так и не нашла. Авоську заменила материнская рука – тяжелая. Боль накатывала сразу, без паузы. Вета всегда знала, что понравится матери, а что нет. Мать была предсказуема. Другое дело тетя Наташа. От нее никогда не знаешь, чего ждать. Даже учила по-другому.
– Вета, иди сюда, – звала из ванной тетя Наташа. Вета была оставлена у тетки на ночевку.
Она шла в ванную.
– Смотри. – Тетя Наташа стояла у ванны, в которой было замочено белье. Два дня назад. – Видишь, лягушки квакают? – продолжала тетя Наташа.
Вета кивала, хотя никаких лягушек в ванне не было. – Никогда так не делай. Поняла? Все, иди.
Или в магазине. Вета с тетей Наташей стояли в длинной очереди в кассу. Нужно было сначала занять очередь, а потом бегать за продуктами. Иначе простоишь часа два. За продуктами бегала Вета, тетя Наташа только говорила, что еще нужно.
– Ветка, слетай еще за хлебом, – говорила тетя Наташа.
Так же сказала и Вета:
– Теть Наташ, слетай за «гусеницей».
