– Надо было мне в аптекари идти…
Парамонов поглядел на него пристально и на всякий случай уточнил:
– Портфель у вас? – Начальник угрозыска видел его в руках у Матвея Семеновича, но решил задать вопрос, чтобы проверить, насколько его собеседник адекватен.
– Все у меня, – простонал Кауфман, обеими руками прижимая драгоценный портфель к груди.
Парамонов похвалил Сандрыгайло за расторопность, вызвал еще двух агентов и поручил им проводить Матвея Семеновича до номера, но тот неожиданно воспротивился.
– Нет… Лучше я сразу начну платить по счетам… За-за-заплачу за гостиницу, – проговорил он, заикаясь от волнения.
– И еще другие расходы… безотлагательно…
В сопровождении трех телохранителей он удалился искать администратора гостиницы, а Парамонов решил вплотную заняться задержанным бандитом.
Последнего кое-как подняли на ноги, вывели из гостиницы, затолкали в машину и повезли в здание угрозыска на Пушкинском бульваре, где у незнакомца с Николаем Михайловичем состоялся крайне любопытный разговор.
Глава 18
Старые счеты
– Бей драконов! Бей!
Из фильма «Броненосец «Потемкин» (1925)– Где твои сообщники?
Арестованный приоткрыл глаза, подвигал челюстью и пробормотал что-то вроде:
– А-быр-гу…
– Ты заодно с Щелкуновым? – вкрадчиво осведомился начальник угрозыска. – А остальные кто? Как их зовут? Расскажи мне, и мы проведем это как чистосердечное признание. Чем черт не шутит, может, отделаешься небольшим сроком…
Человек-скала с изумлением покосился на своего собеседника и, свесив голову, принялся разглядывать пол у своих ног.
Стул был слишком узок для пятой точки арестованного, и сидеть ему было неудобно, тем более что ему завели назад руки и сковали их громоздкими, но вполне надежными наручниками.
– Предварительный сговор – отягчающее обстоятельство, – наседал Николай Михайлович. – Ты и твои дружки зарезали помощника оператора, стреляли в сотрудника московского угрозыска, пытались ограбить уполномоченного кинофабрики «Межрабдвиж-Россия»…
Странная аббревиатура «Межрабдвиж» означала всего лишь «Международное рабочее движение».
Пес его знает, в чьей светлой (или темной) голове зародилась мысль назвать кинематографическую контору столь странным образом, но так как язык тех лет выдавал и более ошеломляющие новообразования, к экзотическому имени кинофабрики все вскоре привыкли.
– Вы не имеете права! – неожиданно замычал арестованный. – Я в ГПУ пожалуюсь…
Название всем известного ведомства он произносил как «гыпыу».
