Лавандовое утро

 — Днище машины — это тебе не мягкий матрас.

Эди еще раз намылила волосы и швырнула мыло Дэвиду. К своему стыду, он позволил куску пролететь через мост. Когда Дэвид оглянулся, она уже исчезла, и на мгновение его сердце перестало биться.

Он ждал, кажется, уже не одну минуту, но от нее не было никакого знака. Он дернул веревку, но ответного рывка не последовало.

— Я знал, что это скверная идея. Я знал это. Я должен был остановить ее. Я должен был заставить ее…

— Заставить? — переспросила она, вынырнув у моста и ухватившись рукой за его опору.

— Заставить тебя не делать этого.

— Было бы интересно посмотреть, как бы ты это сделал, — задумчиво сказала она. — Поможешь мне подняться?

Дэвид лег на живот, свесившись вниз, дотянулся до ее руки, и она передала ему гаечный ключ. Дэвид крепко схватил его и затем, перекатившись на спину, прижал его к груди. Такая маленькая вещь, но такая важная!

С быстротой молнии Дэвид расстегнул брюки и стащил их с себя, а затем в последний раз взглянул на ненавистный стальной каркас и начал отвинчивать гайку.

Половина винтов заедали от воды и ржавчины, один сломался, когда Дэвид откручивал его. Но с настойчивостью и злостью, не говоря уже о подстегивающем его желании, Дэвид упорно продолжал работу.

Он натер волдыри и несколько раз порезался, но стащил проклятую конструкцию с ноги и наконец отбросил ее в дальний угол моста.

Освободившись, он поначалу боялся встать. Ему пришлось несколько раз согнуть колено, прежде чем оно снова начало работать. Нога была грязной, с кровяными подтеками и кусками прилипшей ткани, но для него не было ничего прекраснее.

— Я свободен! — закричал он и снова посмотрел на реку, но Эдилин не отвечала ему.

Он расстегнул рубашку, швырнул ее на мост, взобрался на перила и нырнул.

Ты почему так долго? — спросила она, вплывая в кольцо его рук.

Глава 25

— Вот и все, — сказал Дэвид Олдридж.

— Что вы имеете в виду? — спросила Джос.

— Это все, что написала Эдилин, или по крайней мере все, что у меня есть. Алекс Макдауэлл завещал эти записи мне, но я не знаю, все ли это, что у него было, или Эдилин написала больше, но часть потеряна. В конце своей жизни Алекс был очень плох.

— Плох? — переспросила Джос.

— Болезнь Альцгеймера.