Лавандовое утро

 — Что тебе известно о 14 ноября 1941 года?"

"— Это как раз перед нападением японцев на Перл-Харбор? — осторожно поинтересовалась Хелен.

— Из этого ответа я делаю вывод, что в детстве ты слышала многое, но далеко не все.

Хелен вдруг рассмеялась:

— Да, наверное. Мисс Эди, вы не могли бы сказать мне, о чем идет речь? Мой муж вот-вот придет на ленч. У меня мало времени.

— Я хотела бы, чтобы ты приехала во Флориду… навестить меня. Подумай, ты могла бы оставить своего мужа?

— Он на пенсии. Думаю, что я смогу поехать к вам.

Мисс Эди сухо рассмеялась:

— Хорошо, но ты никому не должна говорить, куда едешь и к кому. Мне нужно кое о чем поговорить с тобой и обсудить, как лучше сделать то, что ты должна сделать. Да, разумеется, я беру на себя все расходы. Вот только не знаю, интересно ли тебе это?

— Путешествие? Какие-то тайны? Разумеется, интересно.

— Тогда приезжай, и я все тебе расскажу. А как поживает твой красавчик сын?

Хелен поколебалась. Ответить ли ей так же, как она отвечала всем? Едва ли кто-то знает, что пришлось пережить Люку в последние годы, но Хелен почему-то казалось, что мисс Эди знает.

— Он понемногу приходит в себя. Большую часть времени проводит в садах и лугах, ищет интересные растения. Он ни с кем не говорит о своих проблемах, даже со мной.

— А что, если я изменю его жизнь?

— К лучшему или к худшему? — спросила Хелен, и холодок пробежал по спине, она передернула плечами. Люк ее единственный ребенок. Ее сын страдал, и она не знала, как ему помочь.

— К лучшему, — успокоила мисс Эди.

— Хорошо, — торопливо согласилась Хелен, слыша, как открылась задняя дверь.

— Чертова штуковина! — послышалось ворчание Джеймса. — Я должен написать куда следует об этом бесполезном куске дерьма…

Хелен удивленно приподняла брови.

— Увидимся, — прошептала она в трубку.

Мисс Эди повесила трубку и пару секунд сидела, глядя на телефон, затем потянулась и взяла костыли, собираясь встать с кресла. Сегодня ноги болели как никогда. Болели так, что ей хотелось лечь и уже никогда не вставать. Она проковыляла к большой коробке, которая стояла на круглом стульчике у пианино, и подумала о фотографиях в коробке и обо всех тех историях, которые много лет назад случились с людьми, изображенными на этих снимках.