Лавандовое утро

Но после того как мать умерла, он вернулся к прежней жизни. Кожа. Виски. И мчащийся, сверкающий хромом «харлей».

— Все хорошо? — спросил Рамзи. — Люк очень расстроил вас?

— О нет, — улыбнулась Джоселин, возвращаясь к настоящему. — Позвольте мне переодеться, я вернусь через минуту, и все будет отлично.

— Сегодня любое ваше желание для меня закон, — картинно кланяясь, заявил Рамзи.

— Тогда, сэр, проводите меня в свой замок, чтобы я могла приготовиться к встрече.

Рамзи улыбнулся, подал ей руку, и они вместе пошли к центральной двери Эдилин-Мэнор.

Глава 4

— О, как красиво! — воскликнула Джоселин, увидев то, что приготовил Рамзи.

Он приложил массу усилий, чтобы устроить этот обед, и она не могла не оценить их. На полу холла лежало старое лоскутное одеяло, а с обеих сторон две огромные подушки. На обед была тончайшая паста под соусом из помидоров и базилика, хлеб и большое блюдо с салатом.

— Эти овощи от матушки Сары? — спросила Джос.

— Конечно. Если бы я купил помидоры не у нее, я думаю, она выставила бы у моего офиса пикет.

На импровизированном столе красовался лиможский фарфор, с тем самым рисунком, который больше всего любила Джоселин, а бокалы, относящиеся к лучшим образцам XVIII века, были явно из Уильямсберга.

Рамзи расположился на подушке напротив Джос и в зыбком свете свечей казался даже красивее, чем в первый момент. И честно говоря, его абсолютное совершенство заставляло ее немножко нервничать.

— Почему в доме так мало мебели? — поинтересовалась Джос. — Не хочу показаться жадной, но это выглядит странно, ведь в доме за все время его существования жили представители стольких поколений, и так мало мебели осталось… Если не ошибаюсь, отсюда вывезено несколько ящиков викторианских безделушек?

— К слову, о Бертране, — заметил Рамзи.

— У вашего деда? — спросила Джос.

Рамзи взглянул на нее и понял, что она шутит.

— Извините. Это все мое чувство юмора, — улыбнулась она.

— В некотором роде. По крайней мере я так думаю. Я никогда не был знаком с мисс Эди, но меня всегда удивляло, что она позволила ему продать большую часть всего того, что было в доме. Я помню, как огромный грузовик останавливался около дома, я тогда был еще мальчишкой.

— Он мог проезжать через эти узкие ворота?

— Какой у вас острый глаз! Нет, нет, грузовик останавливался у колонн.