Лавандовое утро

Если она расскажет все сегодня, то о чем они будут говорить на втором свидании? А она очень надеялась, что второе свидание будет, потому что Рамзи нравился ей.

— Ладно, — сказал он, — не хотите — не надо. Я все равно выпытаю у вас все ваши секреты.

Он отбросил подушку. Поднялся, рубашка натянулась, обрисовывая мускулистую грудь и сильные руки. Джос не могла отвести от него глаз. Когда он перехватил ее взгляд, она поспешила отвернуться, но было поздно, и Джос залилась краской смущения.

— Вы играете в гольф? — спросил он.

— Что?

— В гольф? Играете?

— Нет.

— А в теннис?

— Извините. Не играю. И прежде чем вы зададите новый вопрос, должна признаться, что не очень хорошо плаваю, не играю в бридж и не люблю ходить по клубам.

— А что же тогда вы любите? — удивился он. — Нет, подождите, не говорите. Я попробую угадать. Вы же не только мечтаете о свадьбе?

— Не только.

Улыбаясь, он начал мыть тарелки, но на этот раз Джос помогала ему.

— И как, по-вашему, должен выглядеть жених?

— Блондин, голубые глаза, — мгновенно ответила Джос, и Рамзи рассмеялся.

Он поставил тарелки на большой кухонный стол и огляделся вокруг."

"— Вам, наверное, захочется переделать эту кухню?

С потолка свисали три одинокие лампочки, и тусклый свет делал кухню еще мрачнее и неуютнее.

— Разве здесь можно что-то изменить? — спросила Джос в притворном ужасе.

— Как насчет мраморного стола вместе этого? — предложил Рамзи, глядя на нее. — И новая раковина, конечно.

Она посмотрела на раковину. Раковина была огромная, на ножках, с двумя большими отделениями, с высокой фарфоровой подставкой и двумя сливами по бокам.

— Спросите меня, умею ли я готовить? — Прежде чем он ответил, она сказала: — Не умею. У мисс Эди лет двадцать работала женщина, она изумительно готовила. Между прочим, в моем родительском доме… Ну чем меньше говорить об этом, тем лучше. Но я люблю печь пирожные, особенно корзиночки с глазурью.

— Корзиночки?

— Ну да, песочное пирожное с кремом, ягодами или глазурью. Я этому научилась в школе, и мисс Эди позволяла мне пользоваться ее кухней.

— Это хорошо, — сказал он, но его голос прозвучал неуверенно, и наступило неловкое молчание.

Джоселин прикусила губу. Кажется, ужин затянулся.

— Послушайте. Я думаю, мне пора, — сказал Рамзи. — Уже поздно. Можно, я заеду за вами завтра, и мы вместе поедем в церковь?

— Если мы завтра появимся в церкви вместе, нас соединят на всю жизнь. — Она пошутила, но он не улыбнулся.

— Бывало и хуже.