Лавина

Месяцев зацепился за это слово: ВСТРЕТЯТСЯ… И все, что происходило вокруг, он воспринимал как временное. Люди пришли, потом уйдут. А он будет ждать встречи с Аликом.

Дома были раскинуты столы для гостей. Люля все организовала. А у Ирины в доме – стол для ее гостей. Пришлось делить знакомых и друзей. Некоторые отошли к Ирине и разделили ее горе. Большая часть отошла к Игорю и села за его стол.

Месяцев присутствовал и одновременно отсутствовал. Его не было среди гостей. Иногда выныривал, как из глубины, и вместе с ним выплывало одно слово: затоптали.

Когда все ушли, он лег лицом к стене и стал ждать.

Дни набегали один на другой. Месяцев не замечал разницы между днем и ночью. Как за Полярным кругом. Ему было все равно.

Люля требовала, чтобы он поехал к знакомому психоаналитику. Но Месяцев знал, что скажет психоаналитик. Он выбрал день и отправился к священнику.

– Я устал переживать смерть своего сына, – сказал Месяцев. – Я хочу к нему.

– Это бессмысленно, – спокойно сказал священник.

– Это как? – не понял Месяцев.

– Ну, на мирском языке: будете ждать в приемной.

– А там нельзя курить… – мрачно пошутил Месяцев.

– Что-то в этом роде. Ваша душа будет маяться так же, как здесь.

– А ему было больно?

– Я думаю, нет. Я думаю, он не заметил, что умер.

Месяцев поверил священнику. У него было приятное широкое лицо и никакой фальши в голосе. Месяцев не мог выносить фальши и все время боялся, что с ним начнут говорить о его горе.

– Значит, что? Ждать? – спросил Месяцев.

– Жить, – сказал священник.

Всего один год, а сколько времени!..

Люля подолгу жила в Америке. Ее подруга Инна вышла замуж за американца, и они сляпали какое-то совместное предприятие. Не то пекарню, не то магазин. Месяцев не вникал.

У Люли оказалась бездна способностей, ей стало скучно сидеть возле погасшего Месяцева. Надоело. Мертвый сын мешал больше, чем живой.

Первое время Люля пыталась как-то разделить участь мужа. Но есть участь, которую разделить невозможно.

– Не ты первый, не ты последний, – утешала Люля. – Весь Запад в наркоманах.

– Ты так говоришь, потому что твоя дочь жива и здорова. А если бы твоя дочь умерла и ее зарыли в землю, я бы на тебя посмотрел…

Люля пыталась зайти с другого конца.

– Бог посылает тебе испытания, – рассуждала Люля. – Бог испытывает тех, кого любит…

Месяцев холодно смотрел и говорил:

– Оставь Бога в покое. Ты даже не знаешь, как его зовут.