Лавина
0 прочтений
Шел американский боевик. Гангстеры и полицейские вели разборки, убивали друг друга равнодушно и виртуозно. Стрельнул, убил и пошел себе по своим делам. Жизнь ничего не стоит.
«Неужели и русские к этому придут? – с ужасом думал Месяцев. – Неужели демократия и преступность – два конца одной палки? Если личность свободна, она свободна для всего…»
Фильм кончился благополучно для главного героя. Американский хэппи энд. В отличие от русского мазохизма. Русские обязательно должны уконтрапупить своего героя, а потом над ним рыдать.
Месяцев вышел из кинозала и увидел женщину.
– Я забрала у вас последний жетон? – виновато спросила она.
– Ничего страшного, – великодушно отреагировал Месяцев.
– Нет-нет, – отказалась она от великодушия. – Я не успокоюсь. Может быть, в буфете есть жетоны?
Они спустились в буфет, но он оказался закрыт.
– Здесь рядом есть торговая палатка, – вспомнила женщина. – Они торгуют до часа ночи.
– Да ладно, – отмахнулся Месяцев. – Это не срочно.
– Нет. Зачем же? – Она независимо посмотрела на Месяцева.
У нее были большие накрашенные глаза и большой накрашенный рот.
«Интересно, – подумал Месяцев, – как она целуется? Вытирает губы или прямо…»
Женщина повернулась и пошла к гардеробу. Месяцев покорно двинулся следом. Они взяли в гардеробе верхнюю одежду. Месяцев с удивлением заметил, что на ней была черная норковая шуба – точно такая же, как у жены. Тот же мех. Та же модель. Может быть, даже куплена в одном магазине. Но на женщине шуба сидела иначе, чем на жене.
Он легко шел за женщиной. Снег поскрипывал. Плыла луна. Она не надела шапки. Лучшее украшение – это летящие, промытые душистым шампунем, чистые волосы. Но на дворе – вечер, и декабрь, и ничего не видно.
Палатка оказалась открыта. В ней сидели двое: крашеная блондинка и чернявый парень, по виду азербайджанец.
