Впитала разом всю информацию и едва не присвистнула.
Сегодня в этом мире был последний день лета. Если, конечно, календарь не врет.
«А с чего бы ему врать?» — спросила я сама себя и вздохнула.
«Не с чего. Следом, — я поспешно пересчитала листы, — целых девяносто дней осени. Потом зима».
— Значит, Наташенька, — пробурчала я себе под нос, — у тебя три месяца на то, чтобы найти жениха.
Известие меня слегка приободрило. Три месяца, не три дня, а целых девяносто. Это уже что-то!
Я дальше полистала календарь уже просто так, скорее для общего развития, и вернула его на место, едва заслышав шаги.
* * *Я мечтала о бальном платье? Это платье бальным не было. Но оказалось оно ни чуть не менее прекрасным. Тонкая шерсть цвета морской волны. Нежнейшее кружево оттенка айвори.
Скроенный по фигуре верх с добрым десятком перламутровых пуговиц на спине. Декольте, наглухо закрытое сверху нежнейшим газом. Ворот-стойка. Широкий, расшитый серебряной нитью пояс. С таким же рисунком рукава от кокетливого фонарика до кружевной манжеты, заложенной в сотню мельчайших складочек.
Юбка не очень широкая, строгая сзади. Спереди кокетливая ассиметричная драпировка из ткани в тон кружевам.
— Боже, — восторженно выдохнула я.
Мадам Бабетта польщено зарделась.
— Наташа, вам нравится?
Я закивала в немом изумлении. Потом нашла в себе и силы и проговорила:
— Это восхитительно.
— Тогда вам срочно нужно примерить это платье.
Портниха осторожно перекинула наряд через гладильный верстак.
— Боюсь, оно будет вам слегка коротковато.
Но это не страшно. Нужно всего-то добавить один волан по низу.
Я, как завороженная, принялась расстегивать пуговицы простенького платьишка Наташи Риммель, но вдруг сообразила, что дверь открыта нараспашку. Хозяйка уловила мой взгляд.
— Не бойтесь, Леопольд сюда не войдет. Он вообще предпочитает не мешать, когда у меня клиентки.
Так-то так, но мне было слегка не по себе. Правда, опасения мои оказались напрасными. Нас действительно никто не потревожил. Дешевое платьишко легло на диван, и я осталась в нижней сорочке.
Чудо-мастерица придержала мне новый наряд. Я осторожно вдела ладони в узкие рукава. Влезла в платье целиком и поняла, что мадам Бабетта ничуть не лукавила.
Наряд был пошит по мне тютелька-в-тютельку. Только с длиной портниха промахнулась на пол-ладошки.
Проворные пальцы застегнули на моей спине пуговки. Меня повели к зеркалу. И я окончательно обомлела. Если и раньше Наташа Риммель была хорошенькой, то сейчас превратилась в писанную красавицу.
