Лавка ведьмы «Сладкая жизнь»

Оба высокие, плечистые, в сине-зеленой форме с позолоченными пуговицами, с внимательным цепким взглядом и тонкими чертами лица, намекавшими на благородных предков.

Один из них, кареглазый брюнет, готов был убить меня взглядом. Выражение его лица давало понять, что он не рад нашей встрече. Сжатые в тонкую полоску губы свидетельствовали о недовольстве даже больше, чем молнии, так и сыпавшиеся из глаз.

Второго мы с Сандрой уже видели. Синеглазый шатен. Именно он следил за лавкой и Сандрой, когда она выходила к заказчикам.

– Мари Орская? – красивым баритоном поинтересовался брюнет.

Как будто он не знал правильного ответа! Недаром же прожигал меня взглядом! Хотя, конечно, я допускала, что он и в свободное время мог быть злобным занудой.

– Сотрудники тринадцатого отделения госуправления, – брюнет вытащил из кармашка какую-то карточку, видимо, подтверждавшую его слова. Шатен сделал то же самое. – Разрешите войти?

Я недоуменно пожала плечами и освободила дорогу. Тринадцатое отделение? Госуправления? И чем они там занимаются, в своем госуправлении? И почему именно тринадцатое отделение? Где остальные двенадцать?

На миг мне показалось, что в глазах брюнета появилось и исчезло разочарование.

Он как будто ждал от меня других действий, той же паники или страха, например. Понятия не имею, как действовала бы настоящая Мари Орская, я же про себя досадовала, что меня отвлекают от работы и не дают открыть лавку. Время, блин, деньги! Для кого, спрашивается, я полночи готовила?!

Дознаватели зашли оба, брюнет перекрыл своим телом выход, кивнул шатену, и тот исчез в недрах дома.

– Где мы можем поговорить, дарна Орская? – с непонятным сарказмом в голосе произнес брюнет.

Дарна, значит. Насколько я помнила, так обращались к нетитулованным особам любой расы.

– Пойдемте в гостиную, это две двери от выхода, – пожала я плечами.

Брюнет кивнул, закрыл дверь, тщательно проверил, чтобы ее нельзя было открыть, и приказал мне:

Все еще слабо понимая, что происходит, я дошла до гостиной, небольшой уютной комнаты, обставленной старой, но качественной мебелью.

Усевшись в одно из кресел, оббитое серым бархатом, немного истрепанным, я вопросительно уставилась на собеседника, севшего в такое же кресло напротив:

– Может быть, представитесь для начала?

– А вы меня не помните? – опять этот сарказм в голосе. И фигура напряжена. Он как будто ждет, что я попытаюсь бежать.

– Нет, – покачала я головой. – Не имею чести быть с вами знакомой.

– Даже так, – задумчиво проговорил брюнет.