Лавка ведьмы «Сладкая жизнь»

 – И свидания, по плану, тоже не надо. Давайте просто поженимся и будем жить отдельно? Как будто ничего не случилось?

Молчание было мне ответом. Впрочем, я и не рассчитывала на какие-то конкретные слова. Рональд, насколько я успела понять, старался говорить как можно меньше, держал все в себе.

– Вы, дарна, плохо понимаете, что такое Родственные Души, – внезапно услышала я холодный голос Рональда. – С тех пор как боги изъявили свою волю, мы связаны с вами навечно, до самой смерти. Ни вы, ни я не сможем никогда найти другого партнера.

И жить отдельно у нас не получится.

– И поэтому вы решили отравить меня цветочными ароматами? – я открыла глаза и бесстрашно уставилась в недовольное лицо Рональда. – Чтобы как можно быстрее свести меня в могилу?

– Ошибаетесь, дарна, я решил, что вы, как и все женщины, любите цветы.

– А заранее спросить нельзя было? Вдруг у меня аллергия на определенный цветок, и я умерла бы там от удушья? Тогда что? Воскресили бы и взяли в жены?

Меня несло, и я прекрасно это осознавала, но остановиться не могла.

Слишком… Да все было слишком! Вся история казалась мне чересчур глупым фарсом.

– Вы постоянно останавливаетесь на теме смерти, – задумчиво проговори Рональд, все это время внимательно следивший за мной. – Я настолько вам противен?

То есть это все, что он услышал? Прекрасно! Просто превосходно! Сам привел меня в место, где легко задохнуться, а теперь совершенно спокойно заявляет, что я же останавливаюсь на теме смерти!

– Нет, не противны, – ответила я.

 – Но я не понимаю ваших попыток ухаживать. Они кажутся мне убийственными. Если так трудно спросить невесту о ее предпочтениях, может, обойдемся без ухаживаний?

– И это единственная причина вашего странного поведения сегодня? Вам не нравятся мои методы общения с вами?

Мое странное поведение? Это он о чем? Об обмороке или о словах про удушье?!

– Если исключить странность самой ситуации, для меня так уж точно, то да, модно сказать и так. Вы общаетесь со мной так, как будто я – или подозреваемая, или преступница, причем вина моя уже доказана.

Моя, а не настоящей Мари Орской. А я не понимаю, когда успела заслужить к себе подобное отношение.

– Приношу свои извинения, – криво улыбнулся Рональд, – работа накладывает отпечаток на манеру общения.

У меня на языке так и крутился вопрос, неужели он в том же тоне общается и со своими любовницами? Но я благоразумно промолчала. Свидание, и так не обещавшее никаких положительных эмоций, было вконец испорчено.