– Прости, Ларвуш, что немножко… – оборвала саму себя, пытаясь найти слова, наиболее удачно характеризующие всё то, что происходило между мной и Светой весь этот вечер.
– За немножко можно и простить, – тихо усмехнувшись, заверил Андрей.
– Ну, и хорошо.
Сдалась, не в силах подобрать те самые слова. Лениво села в постели и уткнулась лбом в плечо соседа. Теплое, твердое и надёжное.
– Ты так не уснёшь? – прислонился он щекой к моему виску и мягко погладил по спине, разравнивая по ней волосы.
– Хотелось бы уснуть, но нужно еще помыть посуду, – пробубнила ему в плечо.
– Я могу помыть, если ты вообще без сил. Заодно баллы заработаю.
– Нет, Лавруш, – отстранилась от него, выпрямилась и взлохматила челку, сняв очки. – Мытьё посуды – это мамин предлог для того, чтобы о чем-то поговорить. Уверена, ей есть, что сказать нам обеим, после того, что было сегодня за столом. Просто она не стала нас воспитывать на глазах наших женихов. А тут и наказание отбудем, перемыв всю посуду в доме, и воспитательную беседу пройдём.
Так что, всё равно, придется пойти мне.
– Если что, отбивайся половником.
– Там и сковорода не поможет в качестве щита. Мамину чистку мозгов не так-то просто пережить.
– Ну, тогда можешь думать о том, что в постели тебя ждёт голый Андрюшка.
– Даже не думай! – пригрозила ему пальцем. – Спишь в одежде, зубами к стенке. Под отдельным одеялом. Я еще между нами лыжи проложу, чтобы наверняка?
– Хочешь, чтобы я стал лыжником? – показал движение руками, как делают лыжники, отталкиваясь от снега палками.
– О, боже! – вздохнула и снова уткнулась лбом ему в плечо. – Кому я всё это объясняю?
– Шуня? – мама заглянула в комнату и слегка смутилась, увидев, что мы с Андреем сидим на кровати, почти в обнимку. – Ой, я не вовремя?
– Нет, мам, нормально, – надела очки и приняла руку Лаврушки, который уже встал, помогая теперь встать и мне.
– Света уже приступила к мытью, – резюмировала мама. – Только тебя ждём.
– Хорошо, сейчас приду.
Дверь в комнату тихо закрылась.
Жестом указала на дверь, намекая на то, что меня ждет грандиозное словесное сражение.
– Кричи, если что, – поморщился Андрей.
– Зачем?
– Я послушаю.
– Балбес, – шлепнула его по плечу, не сдерживая улыбки.
Дверь в комнату снова приоткрылась. На этот раз к нам заглянул папа, сверкая синими глазами.
– Андрюха! – позвал он моего жениха. – На улицу-то пойдём?
– Для чего вам идти на улицу? – не поняла я, глядя поочередно на них обоих.
