Лазоревый грех

Потому что это сделал кто-то из твоих дружков.

Он подтащил меня слишком близко, и я наступила на пропитанную кровью кучу материи. Кровь была холодна на ощупь, и это помогло удержать моего зверя, не дать ему занять мое тело. Что за радость в крови, если она не горячая и свежая?

— Прекрати, Дольф, — сказала я, и голос прозвучал не похоже на меня.

— Лейтенант! — донесся голос от дверей.

Дольф повернулся, так и не выпустив меня. В дверях стоял детектив Клайв Перри — худощавый афроамериканец, одетый консервативно и аккуратно.

Один из наиболее вежливых людей, которых я когда-либо знала, а среди копов — так самый вежливый.

— В чем дело, Перри?

Перри глубоко вздохнул, потом расправил плечи и снова их ссутулил.

— Я думаю, лейтенант, что миз Блейк видела на первый раз достаточно.

Дольф слегка встряхнул меня, отчего у меня голова замоталась и в желудке заклубилась вьюга.

— Нет, еще мало.

Он дернул меня обратно, повернув лицом к комнате, подтащил к изголовью, покрашенному в голубое настолько под цвет стене, что я даже не заметила его.

Подтащил так, что мое лицо оказалось в нескольких дюймах от дерева. На краске и дереве остался свежий след когтя, как бледный шрам.

— Как ты думаешь, чья это работа, Анита? — Он дернул меня, повернул лицом к себе, держа ручищами выше локтей.

— Отпусти, Дольф.

Голос все еще звучал как чужой. Такого никто другой со мной бы не сделал. Я либо отбилась бы уже, либо испугалась, либо вышла из себя. Ничего этого со мной не произошло.

— Чья работа? — Он встряхнул меня, и у меня застучало в голове, поплыло все перед глазами.

— Лейтенант Сторр, я вынужден настаивать, чтобы вы отпустили миз Блейк.

Детектив Перри стоял чуть сбоку и сзади, мне было видно его лицо.

Дольф обернулся к нему и не схватил его за грудки только потому, что руки были уже заняты.

— Она знает! Она знает, кто это сделал, потому что каждого блядского монстра знает в этом городе!

— Отпустите ее, лейтенант, будьте добры.

Я закрыла глаза, и головокружение поутихло.

По положению рук Дольфа я поняла, где он стоит, и двинула острым каблуком ему в подъем. Он вздрогнул, хватка рук ослабла. Я открыла глаза и сделала как меня учили — резко сведя руки, рванулась наружу и вниз. Они освободились, и я отвела правую назад и ударила коротким апперкотом в живот. Будь Дольф пониже, я бы метила в солнечное сплетение, но под таким углом было не достать, и я ударила куда могла.

Он ухнул, выдыхая, и сложился пополам, прижимая руки к животу.