Лазоревый грех

 — Что вы будете делать?

— Жениться, черт бы его побрал!

Наверное, что-то такое выразилось у меня на лице, потому что она присела рядом со мной.

— Я люблю Ларри, но я не собиралась прямо сейчас выходить замуж и уж точно не собиралась заводить ребенка. Ты знаешь, насколько трудно женщине пробиться на этой работе? Ох, извини — ты-то уж точно знаешь.

— Да нет, — ответила я, — у меня не совсем так. Полиция — это не вся моя карьера.

Меня снова затрясло. Никакое удивление не могло меня согреть.

Она сняла с себя жакет, показав револьвер в кобуре спереди.

— Ты от беременности дрожишь? — спросила она. — Мне говорили, что ты себя плохо чувствуешь.

Я глупо заморгала, уставясь на нее, пытаясь понять.

— Ты сказала — беременность?

Она состроила гримасу.

— Анита, ради Бога! Я никому не сказала, но они все равно догадаются. Меня вывернуло на месте преступления, чего никогда не бывало. Перри меня вывел во двор.

— Это не первый осмотр места преступления, на котором меня вывернуло. Даже не четвертый. Со мной давно этого не бывало, но раньше случалось. Тебе наверняка рассказывали, как я блеванула на тело. Зебровски любит рассказывать в подробностях.

— Это да, но я думала, он привирает. Ты же его знаешь.

— Он не привирает.

— Мне ты можешь врать, если хочешь. Но они рано или поздно узнают, если ты не собираешься делать аборт.

— Я не беременна, — произнесла я не без труда, потому что меня так трясло, что говорить было трудно. — Я просто нездорова.

— У тебя озноб, Анита, а не жар.

Как ей объяснить, что у меня бурная реакция на укус вампира и что у меня общий зверь с Ричардом? Не всякую метафизику легко объяснить. По сравнению с ней беременность — вещь простая и нестрашная.

Она схватила меня за руки — как недавно Дольф.

— У меня уже три месяца. А у тебя? Ты мне скажи, пожалуйста, скажи, что я не дура.

"Меня так трясло, что слова рвались в клочья, но все же я смогла произнести.

— Я — не — беременна.

Она встала и повернулась спиной:

— Хочешь врать — ври, черт с тобой.

Я попыталась что-то сказать, сама не зная что, но она вышла, оставив дверь открытой. Не знаю, хотелось ли мне остаться одной. Меня трясло все сильнее, будто я насмерть замерзала изнутри.