Лазоревый грех

Сотрудники по одному стали расходиться по своим углам и столам. Те, кто уже сидел за столами поблизости, вдруг вспомнили, что им надо кому-то позвонить.

Зебровски наклонился ко мне пониже и тихо сказал:

— Забирай мистера Шулайера и уезжай.

— А что скажет Дольф?

Он покачал головой:

— Не знаю. Но я знаю, что Шулайер не заслуживает запирания в каменном мешке.

— Спасибо, сержант, — сказал Джейсон и улыбнулся.

Зебровски улыбаться не стал, но ответил:

— Вы бываете занозой в заднице, Шулайер, и меховым шаром, но вы не монстр.

В такой момент две женщины наверняка бы обнялись, но ведь они — мужчины. Им не положено было даже обменяться рукопожатием.

— Спасибо, Зебровски.

Он вяло улыбнулся:

— Приятно знать, что сделал сегодня кому-то что-то хорошее.

Он повернулся ко мне.

— Что будет с Дольфом? — спросила я.

Он еще сильнее помрачнел. Учитывая, что вид у него был и без того траурный, это говорило о многом.

— Не знаю.

Дольф наговорил под запись достаточно, чтобы слететь с работы, если это выплывет наружу.

Черт побери, раз глава РГРПС — настолько предубежденный тип, то это может привести к пересмотру всех дел с самого начала времен.

— Постарайся, Зебровски, чтобы он взял свой двухнедельный отпуск. Держи его подальше отсюда.

— Это я знаю, — ответил он. — Теперь знаю.

— Извини. Конечно, знаешь.

— А теперь, Анита, пожалуйста, уезжай. Пожалуйста.

Я тронула его за рукав:

— Ты туда не возвращайся один, ладно?

— Перри мне сказал, что тогда Дольф с тобой сделал. Не волнуйся, я буду осторожен.

 — Он оглянулся на закрытую дверь. — Анита, будь добра, смотайся, пока он не вышел.

Я хотела что-то сказать — утешительное или полезное, но ничего такого не было. Единственное, что я могла сделать полезное, — поскорее убраться.

Так мы и поступили.

Уход отдавал трусостью. Оставаться — глупостью. Если есть выбор между трусостью и глупостью, я почему-то каждый раз выбираю глупость. Сегодня же я выбрала лучшую часть доблести. Кроме того, я не знала, не вылетит ли Дольф из комнаты как разъяренный буйвол и не накинется ли на Джейсона или на меня.

В допросной мы могли еще это все скрыть, но если он разнесет все помещение для сотрудников, его службе точно конец. Сейчас же он, быть может, только прострелил себе ногу — в карьерном смысле. Вполне вероятно. Но «может быть» и «вероятно» — совсем не то что «абсолютно точно». Я оставила Зебровски собирать осколки, потому что сама не знала, как это делать."

"Мне куда лучше удается ломать, чем чинить.