Он улыбнулся, но глаза его стали жесткими и неприветливыми.
— Oui, ma petite.
Я не стала говорить вслух, что не только у Белль Морт редко бывает всего один мотив.
Глава 44
Банкет был назначен в одном из внутренних покоев «Цирка» — в том, которого я еще никогда не видела. Я знала, что здание огромное, и я видела лишь долю его, но не знала, что пропустила помещение таких размеров. Оно было похоже на грот в пещере, и действительно здесь раньше была пещера — полость с высоченным потолком, вымытая водой в сплошном камне за несколько миллионов лет.
Сейчас воды здесь не было — только камень и прохладный воздух. По одному тому, как касался тебя воздух, каков он был на вкус и на запах, почему-то становилось понятно, что это мрачное великолепие — творение природы, а не рук человека. Не знаю, в чем разница между естественными и искусственными пещерами, но воздух в них почему-то разный.
Я ожидала этой ночью увидеть факелы, но, к моему удивлению, освещение было газовое. По всей комнате висели газовые лампы, разгоняя темноту.
Я спросила Жан-Клода, когда он провел газ, и он ответил, что это сделали бутлегеры в годы сухого закона — у них здесь был нелегальный кабак. Николаос, которая была Мастером города до Жан-Клода, сдала им эту пещеру в аренду. И ее вампиры еще кормились от пьяных бражников — хороший способ кормиться без риска быть пойманным. Поскольку жертва уже сама нарушала закон, она в полицию не пойдет сообщать, где на нее напали вампиры.
Я никогда не была в комнате, освещенной полностью газовыми лампами.
Свет чуть-чуть походил на свет от огня, но был ровнее и горел чище. Я ожидала запаха газа, но его не было. Жан-Клод мне объяснил, что этот запах чувствуется только когда есть утечка, и тогда надо бежать к чертовой матери. Ну, он сказал «покинуть помещение как можно быстрее», но я его поняла.
Банкетный стол был сервирован красиво и при этом странно. На нем сверкали золотые тарелки, и золото играло в узорах тонкого фарфора. Из золотых колец торчали белые полотняные салфетки.
Трехслойная скатерть, длинная и белая, свисала почти до пола, и по краю ее шла золотая вышивка цветов и листьев. Средний слой был из тонкого золотого кружева. Верхний — еще один слой золота, белый с золотом, будто кто-то взял золотую краску и губкой нанес на белый лен.
Вокруг стояли мягкие кресла, белые с золотом и с резными спинками из очень темного дерева. Стол стоял как сверкающий остров в середине газового полумрака. Но меня смущали две вещи.
