Лазоревый грех

— Позволь мне представить Аниту Блейк, моего слугу-человека, первого, которого я когда-либо к себе призвал. Других нет, у меня есть только она.

Жан-Клод той рукой, на которую я опиралась, сделал широкий жест, отводя меня от кофейного столика, а заодно и от Мюзетт. Почти танцевальное движение, будто мне полагалось сделать реверанс или что-то в этом роде. Дамиан последовал за его жестом, отчего он стал похож на очень изящное движение бича. Вампиры поклонились, а я, зажатая между ними, не имела другого выбора, как повторить их жест.

Может быть, не одна была причина, что Жан-Клод поставил меня посередине.

Мюзетт прошагала к нам, покачиваясь, бедра танцевали под развевающейся юбкой.

— Ты помнишь... эта слуга Ашера, как ее звали?

По взгляду голубых глаз было ясно, что она отлично помнит имя.

— Джулианна, — ответил Жан-Клод самым своим нейтральным голосом. Но ни он, ни Ашер не могли произнести ее имя, не испытывая эмоций.

— Ах да, Джулианна. Прелестное имя для подобной простолюдинки. — Она подошла и встала перед нами.

Высокий и темный стоял за ней, зловещий уже благодаря одному своему росту. Черт, почти семь футов. — Почему это вы с Ашером всегда выбираете таких простолюдинок? Есть, наверное, что-то уютное в этой доброй, крепкой крестьянской породе.

Я рассмеялась, не успев подумать. Жан-Клод сжал мне руку. Дамиан под второй рукой застыл.

Мюзетт не понравилось, что над ней смеются, и по ее лицу это было совершенно ясно.

— Ты смеешься, девушка? Почему?"

"Жан-Клод стиснул мне руку так, что еще чуть-чуть — и стало бы больно.

— Прости, — сказала я. — Но назвать меня крестьянкой — это не слишком оскорбительно.

— Почему? — спросила она, явно и искренне недоумевая.

— Потому что ты права: насколько я могу проследить свое родословное дерево, там только солдаты и фермеры. Я действительно из доброй крестьянской породы и горжусь этим.

— Почему ты этим гордишься?

— Потому что все, что у нас есть, мы создали своими двумя руками, потом лица своего — в таком духе. Мы все, что у нас есть, заработали.

Никто нам ничего никогда не давал просто так.

— Не понимаю.

— Не знаю, как тебе объяснить, — сказала я.

Наверное, это было как когда Ашер пытался мне объяснить, что такое долг перед сеньором. Ничего в моей жизни не было, что подготовило бы меня к пониманию такого рода обязательств. Вслух я этого не сказала, потому что не хотела поднимать разговор о каком бы то ни было своем долге перед Белль Морт. Потому что никакого долга за собой не чувствовала.