Лазоревый грех

— Даже у наемных убийц может быть хобби, миз Блейк.

Голос у него был абсолютно нормальный, но тело — совершенно неподвижно. Я как-то вдруг поняла, что он старается меня не напугать.

Тут я позволила себе бросить беглый взгляд на его лицо. Все такое же пустое, неестественно неподвижное, но и еще что-то... какой-то след юмора.

— Что такого смешного? — спросила я.

— Я не знал, что явиться к вам на прием — значит искушать судьбу.

— Что вы хотите этим сказать?

Я пыталась удержать остроту напряжения, но она ускользала.

Он говорил так обыкновенно, так обыденно, что трудно было удержаться за мысль выхватить пистолет и разнести собственный офис. Вдруг это показалось как-то глупо... и все же, если поглядеть в эти мертвые глаза, которые юмор никак не мог заполнить до конца, то не так уж и глупо.

— В этом мире есть люди, миз Блейк, которые были бы очень рады видеть меня мертвым. Есть люди, потратившие солидные деньги и усилия, чтобы обеспечить такой поворот событий, но никто даже и близко к результату не подошел — до сегодняшнего дня.

Я мотнула головой:

— Это не было близко.

— В обычных обстоятельствах я бы с вами согласился, но мне кое-что было известно о вашей репутации, и потому я не стал надевать пистолет обычным образом. Вы заметили его, когда я наклонился вперед и он оттянул пиджак?

Я кивнула.

— Если бы нам пришлось выхватывать оружие, то из вашей кобуры это можно сделать на пару секунд быстрее, чем из этой фигни во внутреннем кармане.

— Зачем же вы его с собой взяли?

— Я не хотел вас нервировать, придя сюда вооруженным, но без оружия я вообще никуда не хожу.

Так что я решил положить его так, чтобы вы не заметили.

— Я действительно чуть его не просмотрела.

— Спасибо за комплимент, но мы оба знаем правду.

Я не была так уж уверена, что он прав, но не стала спорить. В этом нет необходимости, раз я и так побеждаю.

— И чего вы хотите на самом деле, мистер Харлан, если вас на самом деле так зовут?

Он улыбнулся:

— Как я уже говорил, я действительно хочу поднять своего предка из мертвых.

В этом я не солгал. — Он задумался на секунду. — Странно, но я не солгал ни в чем. — Вид у него был озадаченный. — Уже очень давно такого не было.

— Мои соболезнования, — сказала я.

— Что? — нахмурился он.

— Трудно, я думаю, никогда не иметь возможности говорить правду. Меня бы это очень изматывало.

Он улыбнулся — тот же легкий изгиб губ, который казался его настоящей улыбкой.

— И не думал я об этом уже тоже очень давно. — Он пожал плечами.