Лазоревый грех

Если он совпадает с полнолунием, то заверяю вас, это чисто случайно.

— Ходят слухи, что несколько месяцев назад вас порвал оборотень и теперь вы — одна из них.

Он говорил по-прежнему спокойно, но к этому заявлению я была готова. И лицо, и тело у меня были на этот раз спокойны, потому что он ошибся.

— Я не оборотень, мистер Харлан.

Он чуть прищурился:

— Я вам не верю, миз Блейк.

Я вздохнула:

— Честно говоря, мне все равно, верите вы мне или нет, мистер Харлан. Оборотень я или нет — это никак не влияет на то, насколько хорошо я поднимаю мертвых.

— Слухи утверждают, что вы — лучший из аниматоров, но вы мне сами сказали, что слухи ошибаются. Вы действительно такой хороший аниматор, как говорят?

— Еще лучше.

— Опять же по слухам, вы однажды подняли целое кладбище.

Я пожала плечами:

— Такими разговорами вы можете вскружить девушке голову.

— То есть вы подтверждаете, что так и было?

— Это важно? Позвольте мне повторить: я могу поднять вашего предка, мистер Харлан.

Я — один из немногих, если не единственный аниматор в этой стране, который может это сделать, не прибегая к человеческой жертве. — Я улыбнулась профессиональной улыбкой — яркой, светлой и лишенной какого-либо выражения, как электрическая лампочка. — Вас устроит следующая среда или четверг?

Он кивнул:

— Я оставлю вам номер своего сотового телефона. Можете звонить мне в любое время суток.

— Вам срочно?

— Скажем так: я никогда не знаю, когда может поступить предложение, перед которым мне трудно будет устоять.

— Дело не только в деньгах, — предположила я.

Он снова улыбнулся своей улыбкой:

— Да, дело не только в деньгах, миз Блейк. Денег у меня достаточно, но работа, в которой есть новый интерес... и новые задачи, — такую работу я ищу всегда.

— Вы бы поосторожнее со своими желаниями, мистер Харлан. Всегда есть кто-то, кто больше тебя и злее тебя.

— Я такого пока не обнаружил.

Тут я улыбнулась:

— Либо вы страшнее, чем кажетесь, либо вам просто не попадались те, кто надо.

Он поглядел на меня долгим взглядом, пока у меня улыбка не сползла с лица, и его мертвые глаза встретились с такими же моими. Меня заполнил колодец тишины — колодец мира, в который я погружаюсь, когда убиваю. Огромная пустота, наполненная белым шумом, где ничего не болит и ничего не остается. Глядя в пустые глаза Харлана, я гадала, есть ли у него в голове та же пустота с тем же белым шумом.