Лазоревый грех

Джейсон переложил меня у себя на руках, чтобы тронуть мой лоб, что казалось глупо, поскольку я была голая, но в минуты стресса мы все часто действуем по привычке. Температуру e человека щупают на лбу, даже если он голый.

— Не похоже, чтобы у тебя был жар. Скорее ты даже немножко остыла.

Это мне напомнило кое о чем, и то, что пришлось напоминать, подтвердило, что мне хуже, чем я думала.

— У меня шея еще кровоточит?

— Есть немного.

— Это должно так быть?

Он понес меня к ванной.

— Тебя никогда так всерьез еще не кусали?

Он открыл дверь рукой и коленом и внес меня внутрь.

— Так, чтобы я потом теряла сознание, — non. — Я нахмурилась. — Это я сейчас сказала «non» вместо «нет»?

— Ага.

— Блин.

— Вот именно.

Он сел на край обширной ванны из черного мрамора, устроил меня на коленях и включил воду. Она лилась из клюва серебряного лебедя, что мне всегда казалось кричащим, но ладно — ванна не моя.

Тошнота прошла, головокружение слабело.

— Положи меня, — велела я.

— Мрамор холодный, — предупредил Джейсон.

Я вздохнула:

— Мне надо проверить, насколько у меня тело работает.

— Попробуй посидеть у меня на коленях, когда я тебя не держу. Если все в порядке, я принесу полотенца, и ты на них сядешь. Но поверь мне, не стоит сидеть на этом мраморе в голом виде.

— Резонно.

— Только никому не говори, что я высказался резонно, — образ загубишь.

Я улыбнулась:

— Тайны хранить я умею.

Я попыталась сесть, пока Джейсон подбирал температуру воды. Сесть я смогла. Уже хорошо. Я попыталась встать, и только рука Джейсона вокруг талии не дала мне упасть на ступени, ведущие в ванну.

Он снова посадил меня к себе на колени:

— Не надо пробовать все сразу, Анита.

Я привалилась к нему. Рука вокруг талии ощущалась как страховочный пояс.

— Отчего у меня такая слабость?

— Слушай, ты так долго имеешь дело с вампирами, неужели сама не понимаешь?

— Я не даю им от меня кормиться.

— А я даю, и можешь мне поверить: когда отдашь столько крови, оправляешься совсем не сразу.

Я чувствовала, что хмурюсь, а почему — не знаю. Такое ощущение, будто мне следовало сердиться. Что-то испытывать, чего не наблюдалось. Теперь, уже не зажатая между Ашером и Жан-Клодом, я как-то странно успокоилась. Нет, не просто успокоилась — мне было хорошо, хотя и не должно было быть.