Льдинка

После твоего рассказа я больше чем уверен, что с твоими друзьями все в порядке.

Евгений ласково погладил Лану по щеке и поднялся с кровати:

– Мне нужно идти. Помни, что я тебе сказал.

– Помню, – выдавила из себя слабую улыбку Лана.

– Завтра прилетит твоя мама, я встречу ее, – улыбнулся в ответ дядя. – Выздоравливай, и мы вместе будем думать, как вернуть обратно ребят.

Он быстро вышел, не оглядываясь, а Лана осталась наедине со своими мыслями. После продолжительной внутренней борьбы она решила, что будет лучше послушаться дядю.

«Вернуть обратно ребят»… Что бы это значило? В сознании возникли обрывки страшного сна – ее друзья тонут в водовороте, а из-под воды за ней наблюдает чье-то мертвое лицо.

Она уснула беспокойным сном, вздрагивая и что-то шепча.

Спустя два часа стало ясно, что буря движется прямо на них. Фиолетовая полоска на горизонте росла с ужасающей неизбежностью, постепенно заполняя небо, ветер тоже усиливался, угрожающе завывая и чуть ли не сметая на своем пути палатки.

Они громко хлопали под его порывами, словно вот-вот взмоют в стремительно темнеющее небо.

Начался аврал, лагерь напоминал встревоженный муравейник. Дильс, до этого всегда спокойный, как с цепи сорвался, будто внутри него лопнула какая-то важная струнка, отвечающая за нервную систему. Он проклинал все и вся, подгоняя молодежь, будто опаздывал на поезд, как если бы прибытие следующего ожидалось не ранее чем через год. Тух-Тух стоял в сторонке, глаза чуть прикрыты, будто дремлет, но у Тимы почему-то сложилось впечатление, что он внимательно следит за ними, как змея, готовящаяся к броску.

Его глаза были похожи на яркие лампы, на которые набросили накидки."

"Он терпеливо ждал. О да, ждать он умел. Пока все идет так, как он планировал. Конечно, жаль Сигурда и Арни, но в этом есть и определенные плюсы. Мертвые равнодушны к золоту. Как говорят эти русские, лес рубят, щепки летят.

Единственный эпизод в происходящем не вписывался в его сценарий. Он никак не мог вспомнить, при каких обстоятельствах лишился куска мяса на ноге.

Собака – так, чушь, это было первое, что пришло ему в голову. Он знал, что ему не поверят, но нужно же было что-то сказать. Штаны у него целые, он все время был один. Получается, он сам отсек от себя мясной ломоть.

Где-то глубоко, в самых потайных закоулках мозга, выкристаллизовалась робкая мысль, совершенно не претендующая на то, чтобы быть принятой во внимание: это было как-то связано с Белым Саваном.