Льдинка

Затем он вытащил из штанов широкий ремень и принялся накладывать жгут. Злата хотела сказать, что рубашка нестерильна и что это чревато заражением крови, но тут же прикусила язык. Она понимала, что даже если Аммонит каким-то чудом выберется из этого плена, то он вряд ли выживет. Только сейчас она осознала, что он обречен, и слезы бессильной ярости потекли по щекам женщины.

За спиной раздались вопли. Кто-то выругался, кажется, Тух-Тух. Тонко взвизгнул Антон. Потом послышались выстрелы. Один, за ним второй. Спустя минуту раздался третий.

И все это сопровождалось отвратительным верещанием, которое затихло лишь после четвертого выстрела.

– Аммонит, – тихо позвала Злата. Мужчина поднял голову. – Я приду к тебе.

– Ты умрешь, как только коснешься паутины, – с трудом проговорил он. Даже отсюда она слышала, как он тяжело дышал. – Возвращайся.

– Нет! – вырвалось у Златы.

Разговаривая с Аммонитом, она внимательно изучала паутину и пришла к неутешительному выводу – пролезть между нитями, не задев их, просто невозможно.

Более того, паутина была расположена таким хитрым образом, что исключала возможность что-то передать Аммониту – бутылку с водой или какие-нибудь медикаменты. С другой стороны, ее удивило, что концы нитей, соприкасающиеся со стенами тоннеля, не разъедают камень. Приглядевшись, она увидела, что у самого основания нить бледно-молочного цвета и не такая яркая. Может, в том месте она не имеет такие убийственные свойства и ее просто можно срезать?

Она осторожно приблизилась и коснулась рукояткой фонаря этого места.

Оно было тверже металла, но по нити пошла легкая рябь, новые капли, злобно шипя, огненным дождем оросили землю.

– Бесполезно, – устало сказал Аммонит. Он закончил перевязку и теперь привалился спиной к стене, критически оглядывая результат своего труда. – Я уже пытался отодрать эту дрянь… Можно только надеяться, что эта штука временная и вскоре перестанет действовать…

– Да, но сколько ждать? – простонала Злата."

"Сзади послышались взволнованные голоса, и через минуту из темноты появился Дильс.

За ним Тима, Тух-Тух и кто-то еще. Увидев переливающуюся жидким хромом гротескную паутину, они замерли с расширенными глазами. Потом Дильс, облизав губы, хрипло сказал:

– Мы убили ее. Живучая, сука.

– А, вот и папаша пришел… навестить сынка, – усмехнулся Аммонит, заприметив норвежца. Теперь все фонари были направлены в его сторону, осветив белое как мел лицо. Из-за тяжелого специфического запаха у всех началось слезоотделение.