Льдинка

Зрелище было отвратительным, но в глубине души он понимал, что ему не в чем себя винить. Например, Антон вообще отошел в сторону и старательно делал вид, что его заинтересовала какая-то замысловатая трещинка в скале.

Так же они прошествовали обратно, тихо и в полном безмолвии. Глядя на темные фигуры, бредущие к палатке, Тима неожиданно вспомнил какой-то древний фильм про пожилого короля, который жил в замке и выводил своего сына-урода на прогулку глубокой ночью, потому что никто не знал о нем.

Когда они скрылись в палатке, к нему подсел Антон.

– Тимыч, помнишь, что сказала Злата? Ну насчет золота?

– Не помню, – признался он.

– А я помню. Она сказала, что эти сокровища отравлены.

Тима удивленно посмотрел на него.

– Ты считаешь, что Яна могла… То есть… Но ведь это невероятно! Не вижу абсолютно никакой связи! Если бы дело было в еде, тогда еще ладно, но при чем тут монеты и камни? С нами-то все нормально?

Костя, видя, что Яна больше не показывается из палатки, подошел к ним.

– А я думаю, она от фосфорного слизняка заразилась, – сказал он, и Тима с Антоном поняли, что он слышал их разговор.

– Что она, съела его, что ли? – сразу отверг эту версию Тима.

– А что еще? Просто так жиреть никто не станет. Вот этот червяк зеленый поселился там у нее внутри, заодно яйца отложил…

– Заткнись, ради бога, – попробовал перебить Костю Антон, но того уже было не остановить:

– И все его семейство растет. А в один прекрасный момент она взорвется, а наружу черви полезут… И нам будет полный «банзай» в сиреневых штанах.

Поняв, что несет чушь, Костя сам замолчал, будто удивляясь собственной фантазии.

– Мужики, это и грех и смех, но мне кажется, что скоро мы не сможем спать с Яной в одной палатке. Нам просто не хватит места, – сказал Антон.

– И что ты предлагаешь? Пусть спит снаружи? – спросил зло Тима, и Антон заткнулся."

"Они еще без особого интереса потрепались о какой-то ерунде, и разговор как-то сам угас. Костя отсел в сторонку, достал из пакета свои монеты (после долгих споров Дильс вернул ему их) и придирчиво разглядывал их в тусклом свете, отбрасываемом сталактитами, беззвучно шевеля губами.

Артур с едва скрытой усмешкой следил за суетой вокруг этого глупого придурка Аммонита и не менее придурковатой девки. Как ее, Яна?

Идиоты. Они до сих пор не поняли и, очевидно, никогда не поймут.