Льдинка

Что происходит? Где он?

Антон, очевидно, выскочил на улицу, потому что в лицо пахнуло свежим, морозным воздухом, тут же потянуло холодом.

Вертолет?!

Сбросив с себя остатки сна, Тима нерешительно сделал пару шагов. Взгляд его упал на кровать, на которой сидела с мрачным видом Яна, пытаясь расчесать волосы, и Лана, поправляющая свитер. В голове будто раскаленной стрелой пронеслась мысль:

«Неужели сон?!.»

Спотыкаясь, он выбежал из дома и, с наслаждением жмуря отвыкшие от яркого света глаза, уставился в небо.

В дверях показалась Лана. Лицо у нее было опухшим со сна, на правой щеке осталась отметина от импровизированной подушки – шапки, в которой были сложены ее перчатки. «Плюх-плюх» стало намного громче, и Тима окончательно убедился, что это не что иное, как звук работающих лопастей. Боже, какой же сладостный звук!

Вскоре они действительно увидели в небе зависший вертолет. Издалека он выглядел как громадная стрекоза из металла и стекла.

– К нам! Сюда!!! – завопил Антон, размахивая руками.

 – Они нас увидели, Тимыч!

– ЭЙ, МЫ ЗДЕСЬ! – вторил ему Тима, чувствуя, что теперь-то он познал, что такое истинное счастье.

Боковая дверь вертолета скользнула в сторону, и в проеме показался человек. Дядя Ланы, Евгений. Он помахал им рукой и что-то сказал пилоту.

– Боже, наконец-то, – пробормотала Лана, покачнувшись.

Вертолет начал снижение. Лопасти приземляющейся машины устроили небольшой смерч, и на некоторое время молодых людей накрыла белая пелена блестящего в утреннем солнце снега.

Евгений выскочил из вертолета, лицо осунувшееся, но безмерно счастливое.

– Слава богу, – только и сказал он, обнимая каждого из них. – Нашлись, вашу мать…

– А раньше вы прилететь не могли? – капризно спросила Яна.

Евгений что-то отвечал, а Тима во все глаза смотрел на друзей. Антон, он же Тоха, Янка и, самое главное, Лана, все на месте, все живы-здоровы…

– Ты чего это все пялишься? – с подозрением посмотрела Лана на него. – Никак не проснулся?

– Как… ты себя чувствуешь, Янка? – слегка охрипшим голосом спросил Тима.

Та пожала плечами:

– Нормально. Только в душ хочу. А почему ты спрашиваешь?

«Сон… Всего лишь сон», – долбилось в голове. Тима поверить не мог, что такое возможно, ему чудилось, что за эту ночь он прожил несколько жизней… Внезапно он наклонился к Яне и крепко обнял, целуя ее в лицо, щеки, шею.

– Пусти, Тимка, – отбивалась она. – То от тебя взгляда не дождешься, а то бросаешься как псих…

Тима ликовал.