Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Они симпатизировали Карлу в его восторженном преклонении перед Рихардом Вагнером, но всему есть предел. Тем более постановка оперы была на грани срыва. В результате разговор быстро перевели на проблему с Шортхаусом.

— А что ты скажешь, Джон? — спросила Джоан, поворачиваясь к Барфилду.

Тот громко закашлялся. Он ел имбирное печенье из стоящего на столе бумажного пакета, и крошка попала ему не в то горло.

— Мне кажется, выход тут может быть только…

— …к чрезвычайно эффективным ядам причисляют также ортофосфат цинка, — донеслись с соседнего стола слова темноволосого.

Барфилд смутился. Сосед своим замечанием попал в точку.

— Я хочу сказать, — осторожно проговорил он, — что Пикоку, видимо, придется уйти. — В ответ на бурные протесты он замахал руками: — Я все понимаю. Да, это не по-божески и даже отвратительно. Но как еще можно разрешить подобный конфликт?

— Конфликт можно разрешить с помощью ортофосфата цинка, — невозмутимо возвестила Элизабет.

— Прекрасный вариант, — мечтательно произнесла Джоан.

Предложение всех позабавило. Они пошутили, поговорили о том о сем, не касаясь больше конфликта Шортхауса с дирижером. Было ясно, что ничего путного придумать сейчас они не смогут. В девять часов компания начала расходиться. Адам с Элизабет и Джоан отправились в «Булаву и скипетр».

В начале двенадцатого, когда Элизабет была уже в постели, а Адам раздевался, вдруг обнаружилась пропажа бумажника.

— Кажется, я оставил его в гримерной. Придется идти.

— А может, он полежит там до завтра? — сказала Элизабет.

Адам в очередной раз восхитился ее красотой. При свете прикроватной лампы она сейчас была особенно хороша.

— Нет, придется сходить. Так будет спокойнее. В нем довольно приличная сумма.

— А разве театр на ночь не запирают?

— Запирают, конечно, — ответил Адам, начиная одеваться.

— Хорошо, дорогой, — проговорила Элизабет сонным голосом. — Только возвращайся скорее, не задерживайся.

Адам подошел ее поцеловать.

— Туда несколько минут ходьбы, и я сразу обратно.

На улице морозный воздух обжег лицо. Выдыхая пар, Адам двинулся по Джордж-стрит в сторону Кронмаркет, где на светофоре теперь постоянно горел зеленый свет. Темное небо чуть освещал бледный серп луны.