Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Но следует учитывать, что звонок был примерно в то время, когда сторож театра Фербелоу сопровождал мистера Стейплтона на выход, и поэтому, возможно, звонил сам мистер Шортхаус с аппарата, находящегося в конце коридора сравнительно недалеко от гримерной. Он, почувствовав сильное действие барбитурата, попытался вызвать доктора, а затем впал в помешательство.

Я призываю присяжных основательно обдумать все свидетельства и вынести соответствующий вердикт. Вы желаете удалиться для обсуждения?

После недолгого совещания старшина присяжных объявил, что им нужно выйти из зала для совещания, и коронер объявил перерыв.

— Не нравятся мне эти присяжные, — хмуро проговорил инспектор: — А уж старшина у них… — Он замолк, опасаясь выругаться вслух.

— А кто сообщил ему о нембутале у Джоан Дэвис?

— Не знаю. Наверное, нашелся кто-то из тех, кто имеет на нее зуб.

— А может, это убийца, которому выгодно, чтобы нембутал и повешение не были связаны.

— Все может быть. Я с этим умником побеседую чуть позже, после того как они вынесут вердикт.

Фен рассказал ему о нападении на Элизабет и яде, обнаруженном в чае.

Инспектор помрачнел еще сильнее.

— Ладно, я это учту.

— Желаю вам удачи и сочувствую, — сказал Фен. — По опыту знаю, какая тяжелая у вас работа. Кстати, вы с Карлом Вольцогеном беседовали?

— Да. В контрольное время он лежал в своей постели. Когда Шортхаус повис в петле, почти все свидетели готовились ко сну. Вот такой расклад. Теперь придется поговорить с каждым из присутствующих тогда в баре «Рандолф».

Через полчаса присяжные вернулись в зал заседаний. Никто не сомневался о вердикте — самоубийство, но было любопытно, что они скажут по поводу присутствия нембутала в бутылке с джином. Присяжные выглядели несколько смущенными.

— Вы готовы объявить вердикт? — спросил коронер, обращаясь к старшине.

— Да, мистер коронер, — ответил тот, вставая. — Мы пришли к выводу, что мистер Шортхаус был убит одним или несколькими неизвестными лицами.

Очнувшись от оцепенения, присутствующие принялись шумно переговариваться. Джоан сидела бледная. Журналисты начали поспешно двигаться к двери.

Коронер постучал по столу, призывая к тишине.

— Вынужден признаться, — начал он, разглядывая присяжных с откровенной неприязнью, — что я не уловил причину, по которой вы приняли такой вердикт.