Багров спокойно пожал плечами.
– В теории да, могу. Но, видишь ли, живые люди и оживленные трупы – это не совсем одно и то же. Даже совсем не одно и то же, – вежливо пояснил он.
– Ты хочешь сказать, что оживленную валькирию ты будешь любить меньше? – спросила Ирка, дразня его.
– В оживленном виде ты не сможешь быть валькирией. Что до любви, то некромаги – люди странные. Легенды о принцессах, которые по двести лет раскачивались в стеклянных гробах, а затем оживали от поцелуя, возникли не на пустом месте, – с каким-то недобрым намеком отвечал Багров.
Ирке стало не по себе. Оставив Матвея, она спустилась с холма к берегу. Здесь она села на камень и стала смотреть на воду.
«Я убила Двуликого... сумела сохранить шлем и копье... Антигон вместо меня освободил эйдосы из дарха Арея, но все равно я никак не могу ощутить себя счастливой. Наверное, я вообще в принципе не могу быть счастливой. Тот отдел мозга, который отвечает за счастье, у меня заклепан ответственностью», – думала она, болтая в реке древком копья и слушая успокаивающий плеск воды.
Внезапно кто-то коснулся плеча Ирки. Она обернулась. За ее спиной, усмехаясь, стояла Филомена.
– И это ты называешь профессионализмом, одиночка? Я могла бы убить тебя семь раз! Куда там семь! Семьдесят семь! – заявила она.
– Я почему-то думала, что валькирии не нападают со спины. Поправь меня, если я ошибаюсь, – невинно сказала Ирка.
Филомена пожелтела от злости.
– Не умничай, одиночка! Тебя и так не особенно любят, – выпалила она.
– И ты считаешь своим долгом все время напоминать мне об этом? – уточнила Ирка.
– Повторяю тебе, одиночка: не нарывайся! Поверь, в реальном бою со мной у тебя нет шансов, – предупредила Филомена.
Ее глаза были прищурены. Взгляд резал как бритва. Ирка ощутила, что это не блеф.
– Ну так убей меня! Наверное, это будет самый простой выход, – предложила она без малейшего страха.
Почему-то эти простые слова смутили Филомену.
– Убить, говоришь? Хм... Прям-таки и убить? Ладно, я подумаю... А где твой спившийся гномик? – спросила она, отворачиваясь.
– Какой спившийся гномик? – не поняла Ирка.
– Ну как же! Антигон! Разве он не гном, нет? А почему у него уши волосатые?
Ирка не стала отвечать на откровенно глупый вопрос.
– Зачем ты пришла? – спросила она.
Филомена расхохоталась.
