Успевший за это время выкурить уже три папиросы Напалм очень быстро отстал и шумно сопел позади, вытирая кативший с лица пот. Я разогрелся и расстегнул фуфайку, но особо не запыхался.
– Курить – здоровью вредить, – наставительно сказал я пироманту, дождавшись его на небольшой прогалинке между узловатых кленов.
– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет, – парировал Напалм, хрипло выдохнул, сплюнул под ноги и сорвал с куста голубой листок. – Хрень какая-то! Что это за растение вообще такое?
– К ботаникам обратись, – посоветовал я.
– И не рви что попало, траванешься еще.
– Я в перчатках!
– А эфирные масла?
Пиромант выбросил лист и вытер перчатку о штанину.
– Шутишь, поди?
– Да хрен там, были случаи.
Ближе к верхушке склон стал не таким крутым, но кусты и деревья начали расти куда гуще; на ветках появились шипы.
Боярышник, что ли? Очень похоже.
Сюда бы мачете!
Оценив заросли, я оставил идею продраться через колючие кусты и подался назад.
– Попробуем обойти.
Напалм кивнул и вдруг ухватил меня за полу фуфайки.
– Ну-ка, погоди! У тебя здесь дыра какая-то… – Пиромант запустил пальцы в подкладку, надавил изнутри и вытащил картечину. – Интересно девки пляшут!
Я взвесил на ладони свинцовый шарик и кинул его за спину.
Выходит, сбежавший кондуктор все же был не совсем косоруким и меня слегка зацепил. Но многослойный кевлар удар смягчил, в горячке я даже не почувствовал ничего.
Мы двинулись вдоль колючих зарослей, и очень скоро Напалму это надоело.
– А на фига нам вообще туда лезть? – спросил он, тяжело переводя дух. – Вернемся и скажем, что все чики-пуки.
– Осмотреться надо, – ответил я и, заметив в колючих кустах прореху, пригнулся и шагнул вверх по склону.
На глаза попались концы обрубленных ветвей; кто-то явно продирался здесь, орудуя тесаком или мачете. Ничего удивительного – все же господствующая высота, где еще устраивать наблюдательный пункт, если не здесь?
Ближе к макушке холма боярышник стал заметно выше, там уже можно было не пробираться по узкому лазу, а нормально идти под деревьями, пусть и втянув голову в плечи.
А потом – как отрезало. Ни единого кустика, только трава.
Шагать сразу стало веселее и проще; Напалм даже начал что-то негромко насвистывать себе под нос, но моментально заткнулся, как только поднялся на вершину холма и увидел плешь старого кострища.
Но хрен бы с ним, с кострищем, – среди углей валялись закопченные человеческие кости.
