Но его хрен уберешь, осторожный. Без охраны нигде не ходит.
– Э, Шурик! Полегче! – забеспокоился я. – Войну начать хочешь?
– Не суетись, Скользкий, – поморщился Ермолов. – Есть у меня проверенный кадр в Дружине, оформим передачу груза как разработку контрабандистов. Двух зайцев одним выстрелов убьем – и Лебедева на крючке держать будем, и Душмана. А сами – не при делах.
– Не сдаст нас твой дружинник?
– Не сдаст, – усмехнулся Шурик. – Помнишь Петю Зубко? В нашем отряде служил. Еще с Котом постоянно в карты резался.
– Помню, конечно. Не раз пересекались.
– Он сейчас в Восточном участке, Сельмаш – как раз их земля. Ты как, организуешь вывоз?
– Я?
– А кто?
– Сань, там две тонны!
Но Ермолов лишь фыркнул.
– Наймешь алкашей каких-нибудь. Наличкой я тебя обеспечу."
"– Ну давай так, – вздохнул я, хоть ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Чего я не собирался делать, так это идти на встречу с Душманом без прикрытия.
– В общем, Лебедев у нас в кармане, – произнес Шурик, – а что с картой?
– Сказал же – вечером будет!
Ермолов глянул на меня с нескрываемым подозрением.
– Помощь нужна?
– Нет, – покачал я головой и начал выгребать из бардачка сложенные туда артефакты. – Денег дай.
– Сколько?
– Тысячу для начала.
– Ни хрена себе!
– Для дела.
– Еще б ты для себя просил! – фыркнул Шурик.
– Мне бесплатно работать, что ли?
– Скользкий, не забывай – ты пайщик!
Я не выдержал и матернулся.
– Хорош уже по ушам ездить! Денег дай, и пойду.
– Тебя где высадить?
– На Красном притормози.
Ермолов повернул на проспект, припарковался у обочины и достал из кармана увесистый мешочек, весело звякнувший серебром.
– Держи. Специально вексель обналичил, чтобы не отследили.
– Правильно сделал.
Я сунул деньги в карман и ткнул приятеля в бронежилет.
– Так и будешь ходить?
– А почему нет? Кутку накину сверху, и нормально. Надо? В багажнике еще один есть.
– Подумаю.
Распахнув дверцу, я выбрался из внедорожника на обочину и по раскисшему газону перешел на тротуар.
На небе собирались тучки, вдоль улицы гнал пыль пронзительный ветерок, но дождя пока не было. Впрочем, за ним точно дело не станет.
Потерев давным-давно сломанные и плохо сросшиеся ребра, нывшие к непогоде, я отсалютовал Шурику и зашагал вдоль проспекта. Стены офисных пятиэтажек пестрели разнообразными вывесками. Какие-то выглядели выгоревшими на солнце, какие-то сверкали яркими красками. Одни я помнил, другие видел первый раз.
