Лед твоих объятий

Именно тогда я стала «любимицей» журналистов. Они подкарауливали меня у дома Сая, фотографировали на вечеринках и пати, выискивали любой компромат, а если не могли найти, придумывали его сами. Это уже потом я узнала, что свора придворных писак получила неплохие деньги от Марджори Фейрас, бывшей пассии Саймона. И все статьи были заказными. Только что толку? Благодаря стараниям купленной прессы, от моей репутации не осталось камня на камне. И терять мне стало нечего. И бояться тоже… нечего. Наверное, тогда я и стала такой безрассудной.

Без раздумий кидалась в любые авантюры, не страшилась никаких ужасов и смеялась в лицо опасности.

А потом был Олли Дарен. Спокойный, невозмутимый и хладнокровный. Он научил меня прыгать с дрэбом и плавать на карбах. Добрый старина Олли. Несмотря на свою внешнюю бесстрастность, в постели он творил чудеса. Но наш роман не продлился долго. Олли уехал в Кингстаун, устроился на работу в кревную двигорню, а через месяц разбился на экспериментальном двиге.

Да, не слишком веселая жизнь, если вдуматься.

Бесконечные вечеринки, ненужные знакомства, ссоры с отцом и недовольство семьи. И душевная пустота, которую я ничем не могла заполнить.

Шарг! Я слишком далеко зашла в своем желании заглушить боль. Да, Эдвард меня предал, и что? Разве стало мне легче от того, что я растоптала свою душу и репутацию? Разве это вернуло мне утраченные иллюзии? Разве сердце перестало ныть? А родители? Они-то в чем виноваты?

Крев сатари! Я сжала руками голову, представив, сколько боли причинило отцу мое беспутное поведение.

Пока я бунтовала и вела себя как глупый подросток, мама совсем потерялась в мире своих фантазий, папа стал недоверчивым и подозрительным, а Мартин… Нет, Марти всегда был дорговым засранцем, ему мои выходки были на руку. Как же! На моем фоне он выглядел особенно выигрышно. Единственная надежда семьи, безупречный наследник, отрада и утешение.

А я все неслась куда-то, торопилась, опаздывала. И только недавно поняла, что бегу от себя самой.

– Что, Шанти? – Я посмотрела на поскуливающего щенка.

 – Хорошая? Это я-то? Нет, малыш. Хорошего во мне мало. Так, дурь одна и больше ничего.

Арс возмущенно тявкнул.

Я слышала его эмоции, его уверенность во мне, его любовь. Шарг! Как же мне не хватало этой безоглядной веры и преданности! Когда любят не за достижения, не за красоту и таланты, а просто потому, что ты – это ты.

– Спасибо, Шанти. – Я смахнула выступившие слезы и прижала к себе щенка: – У нас с тобой все будет хорошо, вот увидишь.