Леденцы босоногой графини

Хороший такой, крепкий образчик мужской харизмы, не сказать чтобы холёный, но читается в нём военная выправка. И не мальчик, но муж, лет сорок, наверное, может, меньше, просто жизнью потрепало."

"А он, в свою очередь, уставился на меня, уж и не знаю, что пытается рассмотреть, но лицо вообще не доброе. Словно я его уличила в каком-то прохиндействе.

— Бумаги привезут господа, новые владельцы, ваша двоюродная тётя, если не ошибаюсь.

— Вот когда привезут, тогда и поговорим! А сейчас сделайте лицо попроще, вас тут никто не боится! — ворчу, пытаясь спуститься, потому что сил терпеть свою вонь больше нет.

Единственное, что я понимаю в сложившейся ситуации, что всё, по какому-то странному недоразумению, считают «главной» меня, а я люблю, быть главной и просто так должности не сдаю. — Федот, вот та бочка, это у НАС что?

Делаю ударение на слове «НАС», чтобы у чужака совсем пропали амбиции взять крепость с наскока.

— Так это дождевая вода, на поливку ваших роз.

— А-а-а! Ну, немного удобрения им не повредит.

Понукаю пятками лошадь, заставляя её пройти ближе к огромной бочке на углу огромного дома, перекидываю ногу, встаю как циркачка на бортик, а вода такая чистая, тёмная, и я её сейчас испорчу.

— Ух! — и ныряю с головой, я так у себя на усадьбе частенько моюсь летом, вода за день нагреется, хорошо…

Погружаюсь с головой и надолго, стараюсь хоть немного отмыть уже засохшие волосы. Жаль народу много, платье бы снять. Оно оказалось просторным, без всяких фендибоберов и утяжек, а почему бы и не стянуть, не тащить же в дом эту грязь.

Выныриваю, и через голову стаскиваю серо-зелёную тряпку, верхнего платья. Шлёп и оно падает на траву. На мне ещё и панталоны, и рубаха из плотной ткани, сплошное целомудрие.

— Принесите мне простыню, баню, всё же топить придётся, простой водой я не отмоюсь. Ну чего встали, я же не голая, и заберите уже несчастную лошадь, мне самой её отмывать? — спокойно отдаю приказ, и женщины, очнувшись, спохватились, побежали в дом исполнять.

Мужчины так и стоят, глядя на меня, как на кикимору болотную, случайно привезённую вместо нежной Офелии.

— Сударыня, мне говорили, что вы натура утончённая, артистическая и ранимая. Предупреждали, что с вами надо поосторожнее, чтобы не взять новым хозяевам грех на душу. Но…

Я продолжаю полоскать грязные волосы в бочке, он меня, конечно, удивил.

— Лучший способ не брать грех на душу, не лезть в чужую жизнь и сейчас не пялиться на меня.