Леденцы босоногой графини

Настолько им жадность и безнаказанность мозги пудрит, что, кажется, ощущают себя бессмертными.

— Так, староста ещё и подговаривал нас пакостить, налоги не платить, и посевы графские вытоптать, подлецы! — крикнул какой-то мужик из толпы. Похоже, что судебный процесс будет внушительным, как и срок, на какой себе эти придурки накрутили делов.

— Благодарю за помощь, не подоспей вы, поубивал бы их на месте! — мой муж крепко пожал руку дознавателя Сомова.

И мы разъехались, полиция в город, а безутешная старостиха долго бежала за экипажем, но ей уже сказано, чтобы собиралась и съезжала, этот дом продадут, сумму штрафа, вычтут, и остатки денег ей, возможно, отдадут.

Как землевладельцы, мы имеем право выселять, особенно бунтарей и преступников.

Вот так в одночасье богатейшая семья лишилась всего.

Мы молча продолжили путь в усадьбу. Изумруд, довольный, что наконец-то вырвался на волю, носится кругами по полю, как радостный пёс вокруг хозяев. Будоража и радуя нас своей красотой.

— Даниил Петрович, а что он как-то странно у нас бегает, я про Изумруда, — залюбовалась на красавца-коня и окончательно себя выдала, уж Офелия о конях знала всё, а я с этими животными на вы.

Муж притормозил, повернулся и так на меня посмотрел, что дурно сделалось.

— Так он иноходец. Редчайшее сочетание: редкая масть, форма и иноходь. Разве ты не знала?

Краснею, бледнею, покрываюсь пятнами, как хамелеон и шепчу нелепое оправдание:

— Наверное, после ужасной драки, пожара и болота я окончательно потеряла память, наверно головой ударилась, или так испугалась, что моя душа решила всё забыть и начать жизнь с чистого листа.

Из-за деревьев появилась усадьба, Миша ускорился, завидев Федота, поспешил рассказать, что там у нас произошло. А мы чуть отстали, муж протянул мне руку и прошептал:

— Не прощу себе, ведь было предчувствие, что ехать надо раньше на эту службу, но я задержался в городе…

— Тогда ты не застал бы меня.

Всё произошло так, как произошло, уж ты в этой ситуации последний, кого можно в чём-то обвинять. Но послушай, а вдруг они надругались. Просто у меня память отшибло, а им страх не позволил признаться. Нужна ли я тебя такая?

Опускаю голову, потому что стало совсем уж тошно, словно я снова грязью запачкана, мерзкое ощущение, захотелось в баню и мыться до утра…

— Не поверю, что они посмели. Тут прослеживается логика, надругались бы, не подожги бы.