И в основном фрейлину интересовал его величество.
Не знаю, на что она рассчитывала, вряд ли брак между ними был возможен, но какого-то расположения Фамора определенно добилась.
Особенно это не обсуждалось, но поговаривали, что в прошлом сезоне она была фавориткой его величества, однако, незадолго до моего отъезда получила отставку. Похоже, Фамора решила вернуть себе утраченные позиции.
– Вы вернулись ко двору? – елейно продолжила она. – Решили стряхнуть пыль провинций? У вас там в глуши пренебрегают перчатками?
Сложенным веером она указала на мою руку, лежащую на сгибе локтя Эдгара.
Его величество помрачнел, проследив за этим жестом.
Меня решила упрекнуть в нарушении этикета дама в облачении, подобном тому, что на ней?
Похоже, я ошибалась на счет Фаморы. Где-то я перешла леди дорогу, потому что в глазах ее мелькнуло нечто, что заставило меня вспомнить змеиный характер ее подружки. Я даже засомневалась, действительно ли Фамора была ни при чем во всех кознях, которые устраивала Гиневра.
– Я думал, ничего более провинциального, чем Гласгейл, в королевстве нет, – неожиданно осадил Фамору Эдуард, жестко пройдясь по ее родине, отчего та даже захлопала глазами.
Фрейлина обиженно выпятила полную нижнюю губу, но на его величество это не оказало никакого влияния.
Эдуард обратил внимание на пробную попытку меня укусить и, похоже, решил оставить за собой эксклюзивное право точить об меня когти. Следующая же его реплика подтвердила мое предположение:
– Жаль нельзя добавить лишний элемент к вашему гербу, леди Амелия.
Мне кажется, ветка туберозы пришлась бы там кстати.
Это сейчас был намек?
Цветы были от Эдуарда?
В таком случае я теряюсь в догадках, что он хотел сказать букетом, и как сочетаются туберозы с его холодным поведением. Стоило потрясти Алиску на этот счет, она – эксперт по всякого рода любовным и светским тонкостям.
Тубероза – символ непостоянства. Очередной упрек?
– Пожалуй, ветка шиповника пришлась бы более кстати, – насупилась я.
И тут же покраснела.
Мой ответ был слишком двусмысленным. Я всего лишь хотела упомянуть ленточное дерево, но шиповник на языке цветов – неразделенная любовь.
– Я вижу у вас много свободного времени, раз вы тратите его на нелепости, – сверкнул Эдуард черными глазами, в которых мне почудилась заинтересованность. – Надо найти ему применение на пользу королевства.
– Оно полностью в вашем распоряжении, ваше величество, – мне сделалось не по себе. У нашего короля богатая фантазия.
